Раджа зашипел, но с его губ по–прежнему не сходила дикая хищная улыбка. Ритуальный нож, сверкнув размазанным бликом в желтом свете огней, вонзился в роговой нарост, венчавший локоть демонической конечности, и с легкостью пронзил насквозь и склизкую кожу, и темную плоть, и даже толстую кость чудовища. Рев боли и изумления прокатился по молельному покою, заставляя тонкие восковые свечи ломаться подобно иссушенным травинкам под ураганным ветром. Узкий клинок в руке у Ранджана рванулся по кругу вверх, и лезвие, уже не раз испившее «божественной» крови, с какой–то звериной радостью, едва не вырываясь из пальцев владельца, отсекло зеленую лапу, упавшую на пол с громким хлюпающим звуком. Рычание полное злобы и ненависти едва не сбило Ранджана с ног, но последние слова успели прозвучать, и уродливая трещина сомкнулась, сопровождаемая странным скворчанием и тухлым запахом разлагающейся плоти. Обрубок демонической руки, так и не успевший исчезнуть обратно, шмякнулся в груду каменной крошки рядом с первым куском уродливой конечности. Черный ихор с острым алхимическим запахом, перебивавшим дыхание, быстро начал растекаться по полу, собираясь в большую вонючую лужу.
Поспешно покинув нишу, Хулитель потратил несколько минут, чтобы отдышаться. Шесть крохотных ранок на шее у раджи пылали нестерпимой болью, но отрава, уже струившаяся сейчас по венам, совсем не волновала его. Ранджан давно привык обманывать смерть даже в самых безвыходных ситуациях, и умереть так просто от желчи одного из своих многоруких врагов совсем не собирался. Но по–настоящему важным для мятежного предводителя «единой армии» было другое — он вновь сделал это, вновь бросил вызов невозможному, и вновь одержал победу. И значит, его собственный Путь, выбранный и сотворенный им самим, был по–прежнему верен.
Полсотни избранных воинов, рассыпавшись по небольшой площадке перед мавзолеем, молчаливо озирались вокруг и изредка обменивались короткими репликами вполголоса. Несмотря на то, что еще теплое осеннее солнце уже заняло свое место на небосклоне, гнетущая атмосфера внутри некрополя никоим образом не сказывалась положительно на настроении сиртаков. Нет, страха или неуверенности лучшие мечники Ранджана не испытывали ни в малейшей мере, слишком уж много всего осталось у них за плечами за этот год, да и вся прежняя жизнь самых отъявленных убийц Умбея, конечно же, внесла определенные коррективы в их характер и взгляды. Просто, окружающие строения и общее настроение, создававшееся в этом месте, легко заставляли утихнуть буйный пыл даже в самых горячих сердцах. К тому же бойцы изрядно устали после вчерашнего штурма и бессонной ночи, проведенной в грабежах и иных удовольствиях.
Скрип старых давно несмазанных петель заставил всех собравшихся невольно обернуться в сторону дверей величественного склепа, украшенного барельефами грандиозных битв и морских сражений. Мятежный раджа, слегка прищурившись на солнце, устало махнул рукой, и Нагпур первым бросился к повелителю, с трудом выдавливая из себя свою многоцветную драгоценную улыбку.
— Хозяин!
Первый воин Ранджана замер в покорном ожидании и в то же время не в силах отвести тревожного взгляда от Отрекшегося. Лицо раджи было неестественно бледным, но глаза сияли с прежней радостной злостью, и это немного успокоило Нагпура. Шесть черных точек, пять из них выстроились полумесяцем с левой стороны, а еще одна темнела над самым кадыком, «украшали» шею Ранджана. Каждый мелкий сосуд, проходивший поблизости от этих отметок, выделялся той же неестественной чернотой, легкий оттенок, которой приобрели теперь губы Хулителя. Но эти губы все равно усмехались, и воины прекрасно видели, что это не вымученное усилие их предводителя, а его настоящая вполне привычная реакция.
— Ну же, задай уже вопрос, — хмыкнул раджа. — Ты никогда не упускаешь шанса насытить свое любопытство.
— Это то, о чем я думаю? — глядя исподлобья, но продолжая улыбаться, спросил Нагпур.
— Нет, это намного хуже, и, поверь, ты не захочешь услышать что именно. Пока еще ты не готов, — покачал головой Ранджан.
— А быть может уже готов? — с легким оттенком вызова уточнил первый воин.
— Быть может, — не стал сразу спорить Отрекшийся, улыбнувшись теперь еще шире.
Обернувшись, Ранджан бросил долгий взгляд на двери, из которых только что появился и глубоко вздохнул.
— Здесь покоится великий человек, Нагпур. Дважды великий, как своими деяниями, так и своей дерзостью. Он был по–настоящему первым, кто бросил вызов лживым богам, а сегодня он сумел спасти мою жизнь.
Хулитель вскинул правую руку, и на среднем пальце Нагпур заметил новый необычный перстень, слегка терявшийся среди блеска остальных. Поначалу, первый воин раджи–мятежника решил было, что кольцо было выточено из темного лала, и лишь спустя секунду осознал, кто покоился в заброшенном мавзолее, и что же за сокровище оказалось теперь на пальце у Осквернителя.
— Не может быть…
