— Может! — кивнул раджа, не оборачиваясь. — Забавно, сколько столетий оно лежало здесь. И ведь выходит, оно ждало меня. Именно меня. Но, с другой стороны, кому еще более достойному мог передать свой трофей великий генерал? Кровь Шокуэна, первого убийцы Вариши, даже в этой форме не потеряла своих чудесных качеств. Она дала Манчи его долголетие и силу, она же даст теперь ее и мне. Я и старик Фу всегда стояли по разные стороны, но в одном мы с ним оказались едины. В выборе главного и самого опасного врага в своей жизни.
— Значит, поход продолжается? — еще шире раздвигая плечи, спросил Нагпур, чувствуя как остальные бойцы, следившие за их беседой, радостно подбираются, словно голодные тигры, готовые к последнему броску.
— Да, и мы идем за главным призом! — Ранджан обернулся обратно к своему первому воину, и в сердце у того вспыхнул прежний пьянящий огонь. — Чтобы владения нового высшего магараджи распростерлись на этих землях до самого Шаанга, мы должны заставить других раджей признать мою власть! А они сделают это лишь только тогда, когда даже юнь предпочтут склониться передо мной. Мы идем на север! Наша цель — Тай–Тунг, город, который мы возьмем, чтобы отдать! Отдать за наше право владеть всем тем, что мы уже захватили!
Воины встретили слова своего хозяина радостным воплем, и только Нагпур услышал последнюю фразу, от которой ему стало еще веселей.
— Всего пару лет, два ничтожных года, и после, они все поймут, что все это было пока лишь только начало, начало их гибели…
Собрание большого придворного нэйгэ проходило обычно раз в год в конце зимы перед новой посевной, открывавшей годичный цикл. Но в этот раз по вполне понятным причинам чиновники начали прибывать в столицу еще в конце лета, а сиккэн Сумиёси Тэн объявил о проведении встречи в канун листопада, не дожидаясь даже, когда первый снег накроет своим покрывалом бесчисленные крыши Единой столицы. И Золотой дворец, переполошенный внезапными изменениями в церемониальном расписании, устоявшемся за последние десятилетия, уже второй раз за этот год по–настоящему ощутил те потрясения, что затронули Империю после начала войны с южным соседом. Первым тревожным сигналом стали грандиозные похоронные церемонии, которые устроили аристократические семьи в память о своих молодых отпрысках, сложивших головы в рядах ополчения знати, собранного будущим тайпэнто Синкай. Стоит отметить, что эти события не прибавили особой любви к новому военному советнику Избранника Неба со стороны чжэн–гун–вэй, но Мао Фень был не из тех людей, кто алчно жаждет всеобщего уважения и восхищения, да и путей полегче этот толстяк тоже нигде не искал. Как бы это ни было странно, но именно эти последние качества в личности Мао особенно сильно импонировало Всесильному Тэну. При дворе было не так много людей, одновременно наделенных властью и готовых платить за нее соразмерной ответственностью, отвечая за каждый свой поступок не только пустым словоблудием и оправдательными отписками. К тому же новый тайпэнто не тратил целые дни на то, чтобы, подобно предшественнику, вставлять бесконечные палки в колеса идеями и предложениям, продвигаемым сиккэном и узким кругом его приближенных. Начало нескольких далеко идущих проектов, разработанных вместе с Джэнгом, и которые пришлось отложить из–за начала военных действий, Сумиёси как раз намеревался протолкнуть на очередном нэйгэ.
Успехи императорских войск на юге способствовали этому как нельзя лучше. Несмотря на ущерб, причиненный стране, и те затраты, что придется понести для его восполнения, все это с лихвой покрывали чрезвычайные военные налоги, введенные в северных и закатных провинциях, за исключением лишь Тай–Вэй, все еще пребывающей в бедственном положении после разорения, учиненного карабакуру. Кроме того, императорская канцелярия обложила дополнительными пошлинами купеческие дома на все торговые сделки, проводимых с чаем и опием, а также затребовала у поместных энь–гун из нетронутых земель выставить пятьдесят тысяч «черной рати», которую планировалось бросить на восстановление инфраструктуры пострадавших территорий. Серьезные трудности намечались только в той части Генсоку, где согласно приказу Мао было спровоцировано масштабное ядовитое заражение. Однако даже пугающий срок в три–четыре десятилетия, который понадобится прежде, чем эти посевные площади станут пригодны для жизни и их можно будет снова ввести в хозяйственный оборот, не имел никакого критического значения для глобальных планов сиккэна.
