— Так вот в чем дело, — удрученно вздохнул Манчи. — Знаешь, Сей, чем мне всегда по–настоящему нравились имперские тайпэны? За несколько тысяч лет истории даже в самых неожиданных ситуациях, несмотря на угрозу жизни и благоденствию, несмотря ни на какие душевные мотивы, в ситуации подобной нашей только самые последние мерзавцы из их числа пытались дорваться до власти или использовать свои возможности в личных целях. Офицерам Юнь еще не понять этого, для этого нужно быть по–иному воспитанным, по–иному смотреть на вещи и по–иному оценивать важность тех или иных событий. И наверно, поэтому мы и проиграем в итоге. Но приближать этот момент я не намерен!
— Значит, стоит принести еще один город в жертву вашей призрачной возможности остановить войска Империи на этом рубеже? — на лице Фанга отчетливо проступили желваки. — Боитесь, что только вы видите полную картину? Но вы забываете, кто дает вам ее видеть, и кто может знать даже больше, чем вы.
— Как раз в этом я никогда не сомневался, — Юнь склонил голову, глядя на собеседника исподлобья. — Но твои амбиции сыграют теперь против всех. Нет, я не стану передавать командование кому–либо, и не стану исполнять приказ, изложенный в той поддельной грамоте, что ты привез. Я не намерен отдать свой народ на растерзание из–за кучки испуганных неудачников, которые даже не знают, как притворить свои планы в жизнь. С кем ты собрался вести переговоры, Сей? С толстолобыми Юэ? С циником Васато Ванем? Или может быть с бешеным Ханем?
— С ним и намерен, — холодно отреагировал Фанг на явный вызов Манчи.
— И ты надеешься, что его, горящего жаждой праведной мести и несущего Империи новую великую славу, удастся остановить простыми словами?! Или это будут скулящие мольбы и стенания с последующим валянием в ногах и облизыванием сапог, как уже готовы делать это члены придворного совета?
— Проблема не в том, чтобы найти нужные слова для Ли Ханя, — двери за спиной у Фанга медленно открылись. — Я точно знаю, что нужно сказать ему, чтобы остановить эту войну. Проблема в том, что я не знаю, какие слова нужно услышать для этого вам. Мне жаль, генерал. Искренне жаль.
К этому моменту Юнь уже ожидал чего–то подобного и потому не слишком удивился, увидев за порогом мертвые тела своих воинов. Два размазанных неразличимых силуэта, метнувшиеся с разных сторон от Сей Фанга, ворвались в помещение стремительно и беззвучно. Телохранители главнокомандующего были опытными бойцами, они были лучшими из тех, кто служил в царской армии. Они даже успели обнажить мечи и сомкнуть защитное кольцо вокруг своего генерала, прежде чем бесчисленные тонкие фукума вонзились в смотровые щели забральных масок и сочленения наборных доспехов. Все шестеро воинов медленно осели на пол, повалившись на лакированные доски без единого звука. Рука Манчи, наполовину вытянувшая клинок из ножен, оказалась пригвождена к животу сразу тремя стальными иглами, и ему стоило немалых усилий, чтобы не взвыть от боли и не упасть на пол.
Когда кровавая пелена в глазах немного отступила, генерал наконец сумел рассмотреть своих противников, точнее противниц. Их доспехи из черненой кожи, какие обычно носили наемные убийцы придворного совета, не скрывали стройности и гибкости тел. Две пары глаз причудливой формы мерцали изумрудными огнями, а хищные улыбки лишь еще больше подчеркивая нечеловеческую природу этих созданий. Волосы той, что оказалась справа, свободно ниспадали на плечи, оставляя открытой изящную шею, и больше всего походили по цвету на раскаленный в плавильне металл. Прическа второй из оборотней, огненно–рыжей с длинными угольно–черными прядями, представляла собой тонкую косицу, какую было принято носить среди высокородных юнь. Между точеных пальцев у каждой из демонов были зажаты новые фукума, поблескивавшие мертвенно–желтыми отсветами и готовые в любую секунду отправиться в свой смертоносный полет.
— Это многое объясняет, — пытаясь усмехнуться, выдавил из себя главнокомандующий, чувствуя, как по подбородку побежали кровавые ручейки. — Очень многое.
— Ваша смерть будет трагедией, генерал, — тихо ответил Фанг. — Трагедией, которой мне хотелось бы избежать. Подумайте над этим.
— Даже если так, то моя жизнь после этого будет фарсом. Здесь не о чем думать, Сей…
Левая рука Манчи ухватилась за рукоять меча, окончательно высвобождая его лезвие из ножен. Генерал качнулся вперед, делая неуверенный шаг и замахиваясь для вертикального удара. Три иглы пронзили горло Юнь, одна вошла в щеку, оставшиеся — в руку и в грудь. Сила совокупного удара фукума была столь велика, что полководец рухнул навзничь, как если бы получил удар копытом от необъезженного коня.
