— Империя переживала и большие потрясения. И у нее еще есть достойные люди, которые напомнят вам, почему не следует предавать дух ее законов и традиций. Я не собираюсь уйти так просто. Я буду наблюдать и ждать момента, когда каждому из вас придется проявить свою истинную природу, доказав, что благо Империи для вас не эфемерное знамя, под которым вы добиваетесь собственного благоденствия, а нечто гораздо более важное и неразрывное с понятием долга и чести. Это мое вам проклятье, единственное на какое способен умирающий бюрократ, и единственное, которое достойно того, кто действительно любит свою страну.
Стиснув зубы, Сумиёси так и остался сидеть на своем возвышении во главе окаменевшего нэйгэ. Его глаза медленно стекленели, а сердце перестало биться спустя полминуты. Но он все же успел стать свидетелем того, как новый регент Империи медленно опустился перед ним на одно колено, склонив голову так низко, как склонял ее до того лишь перед одним человеком. И вслед за Мао, тоже самое сделали Вонг и Джэнг Мэй. Поклона Императрицы Тэн уже не увидел.
Мощные многоярусные бастионы и квадратные черные башни, запорошенные мелким колючим снегом, грозно нависали над широким проходом между отвесных скал. Замок Цзянмэнь намертво запирал перевал Лян–Пэй в самой узкой его части, и брусчатое полотно дороги исчезало сейчас под надежно запертыми створками массивных двустворчатых врат. За прошедшее лето инженерные отряды юнь успешно избавились от различных последствий штурма, которому подверглись эти стены еще в начале года, и ныне крепость пребывала в том же превосходном состоянии, что и при имперском наместнике. Копоть пожаров успешно смыли дожди, а разрушенные галереи и здания были заботливо восстановлены руками нового гарнизона, планировавшего обосноваться здесь теперь на очень долгое время.
С самого утра на улице стоял довольно крепкий морозец, настойчиво пробиравшийся сквозь одежду и приятно холодивший кожу. Выйдя на обзорную площадку, генерал Манчи слегка поежился и с наслаждение отхлебнул из фарфоровой пиалы горячего чая с корицей и бергамотом. Дыхание полководца вырвалось облачком белесого пара и еще долго клубилось у него под ногами, не желая сразу рассеиваться в кристальном горном воздухе. Рассматривая открывающуюся ему панораму внимательным цепким взглядом, главнокомандующий Юнь улыбнулся с мрачным удовлетворением. Несмотря на столь внезапную катастрофу, постигшую армию Ляоляня в северных землях, нынешнее положение войска, а значит и самого царства, было более чем обнадеживающим.
На высокогорном плато, подступавшем к перевалу Лян–Пэй, замерла ужасающая громада императорской армии. Сто пятьдесят тысяч солдат регулярной строевой пехоты и около тридцати тысяч отборной кавалерии под командованием тайпэна Кара Суня. Вся эта многочисленная человеческая масса, несмотря на долгий марш, проделанный почти через полстраны из манеритских степей до этих мест, несомненно, уже жаждала ринуться в ту самую настоящую битву, которой эти бойцы были лишены так долго.
По первым подсчетам выходило, что только Закатная армия почти втрое превышала все наличные силы Манчи, скопившиеся с другой стороны перевала. В основе ударной группировки Юнь были первая и вторая армии, практически не понесшие значительных потерь в течение всей компании. Кроме того к ним уже присоединились «огрызки» третьего и четвертого войска, сбежавшие из Генсоку после битвы у озера Тива, а также все, кто уцелел на берегах Люньшай из состава пятой, шестой и восьмой армейской группы. Однако общая цифра соотношений складывалась пока без учета нескольких кочевых туменов союзных Империи каганов, родового войска дома Юэ, насчитывавшего вместе с ополчением Чжу без малого шестьдесят сотен, и пятнадцати тысяч личных головорезов колдуна Ли Ханя. Явное превосходство имперцев в механической и ракетной артиллерии играло также весьма значимую роль, но столь удобная и надежная позиция как Цзянмэнь позволила «тай–тиграм» из элитного саперного корпуса свести ситуацию к паритету сторон. Не стоило сомневаться, что если нефритовым вассалам потребуется взять крепость во что бы то ни стало, то они с легкостью завалят противника телами своих фанатично преданных воинов, но такая тактика была не в чести у имперских тайпэнов. Свои дальнейшие планы Манчи строил как раз в расчете на то, что Сунь, как и Хань до него, будет стараться не тратить солдатские жизни попусту там, где это не требуется. Таким образом, генеральный штурм Цзянмэня откладывался, по меньшей мере, на несколько недель, пока инженеры не соберут полноценный ударный гуляй–город, потому как взять замок в классическую осаду императорская армия не могла точно так же, как до этого не имели такой возможности юнь под Циндао.
