Первоочередным вопросом была реорганизация совместных сил трех эскадр, так чтобы создать из них уже единый слитный флот, действующий как одно целое. Это предполагало разделение полномочий, а также необходимость выделить несколько куай–сё под узкоспециализированные задачи. Во–первых, следовало определить, на каких кораблях будут размещены основные хранилища продовольствия, запасного вооружения и механических деталей для метательных орудий. Различные снасти и прочие запасы имелись на каждом судне, однако тот факт, что почти на каждом куай–сё теперь добавлялось около сотни новых бойцов, несколько изменял сложившуюся картину. От использования торговых широконосых барж и нескольких мику–дзё, отыскавшимся в порту, решено было отказаться сразу же. Только скорость военных гребных судов могла позволить императорской армии получить преимущество над Юнь, действуя на таком узком фронте, как русло Чаанцзянь. Вторым отдельным пунктом следовало назначение одного из кораблей на роль плавучего госпиталя. В целом выходило, что под «обоз» придется выделить не меньше пяти бортов, а их военные ресурсы перераспределить между остальными. С одной стороны получалось, что под «тыловые службы» следовало бы определить самые неэффективные и незначительные суда, а с другой они должны были быть достаточно вместительны и быстроходны, чтобы ни в коем случае не отстать от основного флота и не затормозить его продвижение. Главный же камень преткновения возник, разумеется, из–за того, что мало кто из хайтинов желал оказаться в роли командира подвижной лекарни или парусного амбара, да еще и отправить своих людей под чужое руководство.
Самому Ли идея столь жесткого разграничения функций не очень–то нравилась. Тайпэн чувствовал в ней что–то такое неприятное, как будто это решение заранее разграничивало корабли на две категории, одной из которых, в случае жесткой необходимости, можно было бы пожертвовать. Но, к сожалению, сейчас он вынужден был поддерживать именно этот план, поскольку тот исходил не от него, а от тех людей, кто реально должен был командовать походом по Чаанцзянь. Кроме Шао Шэна, Гокэя и К»си Ёнг эту идею устами Куанши первой упомянула еще Йотока задолго до их отправления из Хэйан–кё. На то, чтобы начать спорить с величайшим стратегом в истории Империи, Хань пока не решался, осознавая, как мал и ограничен его собственный опыт в делах ведения полноценной военной компании, затрагивающей не маленький клочок земли и всего несколько противоборствующих армий, а сразу несколько обширных провинций, десятки крепостей и многие тысячи воинов. В любом случае, все, о чем говорилось на совете, Ли еще предстояло поведать Куанши этим вечером на борту «Стража». Окончательное решение, согласно воле Императора, оставалось всегда за Йотокой, а вот знать о ее существовании полагалось только очень узкому кругу лиц.
Командиры речных эскадр Камо и Синцзян по очереди закончили свои развернутые доклады, определив возможных кандидатов на указанные роли «обозных телег». В свою очередь от имени кораблей Генсоку слово взял офицер Судзаки. Несмотря на то, что парень был ровесником Ли, свое дело он знал прекрасно и разбирался в основных вопросах не хуже заправского хайтина. Тем не менее, Ханю показалось странным, что это выступление не решился сделать сам Реёко Кэй, назначенный временным командующим того, что теперь осталось от южной патрульной флотилии.
Отойдя к столу, на котором были расставлены угощения и жаровни для разогревания чая, Ли поделился своими сомнениями со старшей из къёкецуки, бездельничавшей вместе с Фуёко за неторопливой игрой в каргёцу. В отличие от Ёми, Такату совершенно не интересовали детали планов и стратегические расчеты, а точнее взаимоотношения людей при решении подобных сложных вопросов, до которых юная кровопийца была куда более охоча. На кумицо же все эти разговоры нагоняли еще большую тоску, по–настоящему оборотня интересовали лишь активные действия или совсем невероятные и рискованные авантюры.
— Что я могу сказать о парне? — кровавые глаза Такаты насмешливо сверкнули. — Судя по запаху, он выпил вчера так много, что, уже только поднявшись на ноги этим утром, проявил чудеса выдержки и силы воли.
Тайпэн покосился на Реёко, сидевшего в дальнем конце стола и безразлично слушавшего своего заместителя, опершись подбородком на правый кулак.
— Так он…
— Ему плохо, — подтвердила Фуёко, двигая одну из фигур по расчерченной доске, — но он достаточно силен, чтобы не демонстрировать этого.
— Но не достаточно, чтобы оставаться полезным для общего дело, — холодно отрезал Ли.
Приблизительно через час–полтора, когда подошло время обеда и совещание стало плавно переходить к вопросу о захвате Йосо, стоявшего при слиянии двух самых больших судоходных рек в южных провинциях Империи, Хань отозвал Реёко в сторону для личной беседы. Данный разговор прошел не в самой лучшей атмосфере.
