Что это было? Случайность? Стечение обстоятельств? Мальчишеская порывистость, заставившая позабыть о правилах учебных поединков? Или все–таки за этим скрывался злой умысел? Ведь дойди тот удар до цели, и бамбуковая палка легко продавила бы Шуну кадык, а еще через несколько мгновений командующий пятой армии Юнь, наверняка, оставил бы плотский мир, вернувшись к колесу вечных перерождений. В глубине прорезей плетеной маски немного щурились фиалковые глаза, но было совсем непохоже, чтобы этот парень переживал по поводу случившегося. Быть может, он просто не заметил и не понимает? Или настолько нагл, что делает безмятежный вид? Нет, сейчас нельзя было делать ошибок, лишнего риска Шуну пока итак хватало с избытком.
— Хороший бой, — сказал Окцу, завершая схватку вопреки своему обыкновению драться до полной победы или бесспорного поражения.
Молодой солдат опустил оружие и склонил голову в почтительном поклоне, но едва генерал облегченно вздохнул, как бывший противник вновь бросился на него. Один из сегментов жерди провернулся в руке у убийцы с негромким механическим щелчком, и на конце палки выскочило длинное обоюдоострое лезвие, вытолкнув матерчатую пробку, которая не давала просыпаться песку. В обычном тренировочном оружии, разумеется.
Охрана и офицеры из генеральской свиты отреагировали моментально, бросившись на врага со всех сторон, но им нужно было еще пробежать несколько шагов, а убийца уже вплотную приблизился к своей цели. Шун не испугался и не бросился бежать, как поступили бы на его месте многие другие. Напротив генерал двинулся навстречу имперскому посланнику и вскинул свой кедровый посох, пытаясь отбить направленный в горло выпад. Но в этот раз убийца двигался уже совсем по иному, мастерски и намного быстрее, раскрывая всю суть своей истинной подготовки. Выкидное лезвие распороло правую руку Окцу от кисти до локтя, кожа и мышцы юнь оказались рассечены до самой кости, и кровь, обильно брызнувшая во все стороны, прибила серую пыль под ногами. В следующую секунду граненый клинок вошел царскому полководцу чуть левее грудины, без труда добравшись до генеральского сердца.
Резко обернувшись, Ка»исс разрубила лицо одного из оруженосцев у себя за спиной, уже замахнувшегося для удара. Десятки других юнь обступали девушку со всех сторон, но хмшим было теперь все равно. Она выполнила свою задачу, и тайпэн Хань не будет разочарован. Неприметный мужчина в обычной походной одежде и неброских солдатских доспехах, следивший издалека за происходящим, тихо отступил в тень ближайшей палатки. Ему еще предстояло передать весть об успехе Ка»исс императорским тайпэнам, и действовать следовало как можно быстрее. Две пары алых глаз, также наблюдавших за всем случившимся из глубины того самого шатра, разведчик К»си Ёнг, к своему стыду, так и не заметил.
Звон подкованных каблуков, грохотавших по старым булыжным мостовым, заполнял собой тихие утренние улицы едва проснувшегося города. Сотни императорских воинов, получивших заветный приказ, двигались к общей цели, и бронированная людская масса выливалась через ворота единым могучим потоком. Замыкающие отряды еще только выгружались из трюмов военных барж на пристани и набережные Левобережья, а силы авангарда уже начали развертываться под стенами Таури, размечая позиции для всей девятитысячной армии, которую выводили в поле тайпэны Хань и Гкень.
Пятьдесят сотен строевых солдат императорской пехоты развернулись широким фронтом в направлении главного осадного лагеря юнь, расположенного на этом берегу Чаанцзянь. Еще три тысячи городских стражников перестраивались в ударную формацию на правом фланге, образуя «наконечник яри», нацеленный на мощный полевой форт, возведенный южными захватчиками на самом краю осадной линии в том месте, где их редуты достигали прибрежной полосы Восходного моря. Тысяча солдат оставалась в резерве, заняв позиции позади военных инженеров, выкативших на болотистую равнину почти четыре дюжины метательных установок.
Растерянность и неразбериха в рядах противника позволили имперским войскам без помех выйти на намеченный рубеж атаки и, сохраняя строй, начать планомерное наступление, известное своим грозным единством и несокрушимой дисциплиной. Тысячи лучников выпустили стрелы, обрушившиеся шелестящим дождем на лагерь юнь, а следом за ними синеву неба перечеркнули тяжелые камни артиллерийских машин. Никто не рассчитывал на панику в рядах противника или массовое бегство в первые же минуты сражения, но прежде чем царские офицеры сумели навести порядок и выдвинуть свои силы навстречу защитникам Таури, те собрали немалую жатву вражеских жизней.
