Нагпур, слышавший эти слова, заметно подтянулся и расправил могучие плечи. Раджи, сидевшие на роскошных коврах, выглядели по большей части все также непонимающе и удивлено. Отринувший неторопливо прошелся перед ними туда–сюда, и, наконец, вспомнил о присутствующих.
— Это будет великая победа, — безумный взор Ранджана, обращенный на его сподвижников, легко подавлял слабые попытки протеста, рождавшиеся в их головах. — После нее уже некому будет преграждать нам путь. Я хочу узнать вкус этого величия, и вы подарите мне его. Такова моя воля.
Согбенные слуги поспешно распахивали двери перед стремительно шагавшим тайпэном Пао Ланем, главой рода Синкай, почтившим своим визитом поместье Он–Пак. Мао Фень, спускавшийся по широкой лестнице навстречу гостю, приветствовал своего тестя коротким кивком.
— Мне нужны ответы на некоторые вопросы, — сразу же заявил старший Синкай, едва они остались одни в кабинете будущего тайпэнто.
Зная прямолинейный и резкий характер своего собеседника, Мао тоже не пытался юлить или прятаться за словесными ширмами. Опершись руками на стол, толстый стратег насмешливо фыркнул и посмотрел исподлобья на отца своей жены.
— Уже прибежали жаловаться и возмущаться? Трех дней не смогли утерпеть.
— Они имеют на это право, — урезонил зятя Синкай. — Ты собираешься послать их детей на смерть, а мне в свою очередь интересно, почему военный советник Императора избрал именно такое решение возникшей проблемы?
— Используя этот вариант, я не снижу обороноспособность крупных городов, а полагаться на обычное ополчение, на мой взгляд, практически бессмысленно. Корпус тысячника Нуена уже грабит караванные посты торговых домов в провинции Цинхай, а между ним и Хэйан нет никакой преграды, способной хотя бы замедлить его продвижение. Первые ертаулы манеритов прибыли в столицу, но полноценные тумены ближайших каганов, по словам поверенного Мукдэна, объявятся здесь лишь к концу этого месяца. А вот то, что предлагаю я, позволит нам получить отлично вооруженную и грамотно подготовленную маленькую армию, имеющую высокую скорость передвижения и маневра, благодаря тому, что она будет состоять исключительно из конных воинов. При этом данная реально значимая сила появится у Империи буквально из ничего. К тому же, сыновья и внуки знатных семей чжэн–гун сами отнюдь не против вступить в битву под знаменами Единого государства. Каждому из них выделят родовых воинов и телохранителей, что в разы увеличит численность такого отряда.
— В этом можно было не сомневаться, юные и горячие всегда охочи до битвы, — хмыкнул Синкай. — Но отцы и деды столичных кланов совсем не готовы к подобному.
— Да, — согласился Мао. — Всегда считалось, что война это удел тех родовых линий, что стали тайпэнами еще при династии Цы. И все же, сейчас было бы глупо не использовать подобный резерв, тем более что они отправляются не на настоящую войну, а всего лишь затем, чтобы, имея трехкратное преимущество по всем статьям, быстро разбить отряд в две тысячи юнь. Можно было бы, конечно, и дальше дожидаться степных нукеров, но к тому времени, я боюсь, Нуен уже успеет увести своих людей обратно на юг. Он далеко не дурак, и тоже понимает опасность своего положения. А отпустить его после всего, что этот тысячник сделал, было бы просто преступлением против Нефритового престола.
— Значит, на аудиенции у Императора, ты будешь опираться еще и на это, — Пао Лань задумчиво разгладил свои длинные черные усы и неторопливо кивнул, будто бы давая Мао свое дозволение. — Разумно. Но откуда взялась сама идея?
— Ополчение аристократии придумано не мною, и когда–то неоднократно использовалось для самых разных целей. По большей части для возведения на престол новых династий, конечно. Но уверен, на завтрашней встрече в тронном зале голоса протеста уже не будут раздаваться так громко, как звучали сегодня в нашей столичной резиденции, — расплылся в довольной улыбке толстяк–полководец.
— Деньги? — нахмурился глава рода.
— Деньги, подарки и услуги, — ответил Мао все в той же откровенной манере. — А для тех, кто хранит достоинство — забавная мысль, подброшенная для размышлений сильных мира сего. Народ не любит знать, в особенности линии чжэн, не столько из личных мотивов, сколько из–за непонимания, зачем нужны все эти высокородные семьи, чья роль в стране давно не носит даже символического значения. Поместные энь–гун и большинство цзун хотя бы управляют обширными вотчинами, участвуют в государственных стройках и вытанцовывают диковинные пируэты, пытаясь урвать хоть каплю власти и влияния у торговых домов. Но те, кто осел в блистательной Хэйан–кё с незапамятных времен, те, кто лишь собирает ренту с владений, полученных от предков десятки поколений назад, и те, кто даже не спешит защищать своих подданных, перелагая эту ответственность на императорскую армию, все они уже не нужны Империи. И это не моя позиция, это мысли каждого второго крестьянина и ремесленника.
