— А, выступив на защиту людей, победив юнь и оплатив это своими жизнями, чжэн–гун–вэй и остальная знать вернут себе уважение всех подданных Императора, — закончил за Мао старший Синкай.
— И спины людей вновь будут гнуться перед ними в знак истинного почтения, как было когда–то при первых Цы, а не потому, что за подобное «непростительное неуважение» можно получить полсотни плетей.
— Но все же, каждый убитый чжэн станет саднящей занозой и поводом для охлаждения отношений между столичными семьями и тем, кто пошлет их на битву. Ты рискуешь, Мао, и не только своим статусом. Дом Синкай и я не сможем оставаться в стороне, и ненависть в отношении наследника обязательно отразиться на всем остальном клане. Почему я должен допустить подобное?
— Потому, что вы тайпэн, а долг тайпэна служить Императору и оберегать Империю во всех Ее бесчисленных проявлениях. Равно как и долг тайпэнто заключается в том, чтобы руководить действия тайпэнов, позволяя им достичь своих целей с минимальными потерями и наибольшей выгодой для Единого государства. А что до семьи, — Мао почти непритворно вздохнул, — семья важна, но не важнее Служения.
— Я горд, что сделал тебя своим наследником, — лицо Пао Ланя являло теперь собой маску спокойного удовлетворения. — Ты вновь не подвел меня. Надеюсь, детали подготовлены не хуже основного плана?
— Почтенный Джэнг Мэй, верховный распорядитель армейских складов, оказывает мне всяческую поддержку в решении мелких трудностей, связанных с бюрократическими процедурами и поиском достойных исполнителей в среде дворцовых чиновников, — немного витиевато ответил Мао.
Глава рода Синкай, прекрасно знавший, кто фактически руководил всей деятельностью Джэнга и покровительствовал тому в любых начинаниях, понимающе кивнул. В отличие от своего предшественника, Фень с первых дней новой службы всячески избегал любого даже самого маломальского намека на конфликт с Всесильным Тэном. И сиккэн, похоже, ценил этот жест достаточно высоко, чтобы незримо оказывать Мао свою аккуратную поддержку в лице ближайших сподвижников.
— Об этом мне радостно слышать вдвойне, — заключил Пао Лань, впервые с момента начала их разговора расслаблено опуская плечи.
— Тогда мне остается просить вас лишь об одном, — Фень по–прежнему был предельно серьезен. — Названный наследник рода Синкай должен возглавить это ополчение и лично участвовать в сражении, чтобы не допустить ядовитого шепота о себе и своем клане.
Лицо тайпэна Ланя мгновенно закаменело. Из трех его сыновей до взрослых лет дожил лишь один, и молодой Вэнг, яркая звезда и опора ведущей ветви древнего рода, неспроста стал в жизни тайпэна Пао главным человеком. Смерть юноши во время бандитского налета на придорожный трактир стала для Ланя жестоким ударом. Вэнга нашли в окружении шести убитых врагов, но неизвестные бандиты не испугались ни меча тайпэна, ни имени могущественных Синкай, завершив свое черное дело и разграбив тот постоялый двор. И потому, Мао знал, с какими сложными чувствами относится к нему его тесть. Фень стал для Ланя заменой Вэнга и новой надеждой для всего семейства Синкай. Потерять теперь еще и мужа своей старшей дочери, Пао просто не мог, как и не мог запретить тому исполнить свой Долг.
— Надеюсь, в рядах этого ополчения найдется место для одного старого полководца со свитой? — спросил, наконец, глава клана, выдавив через силу улыбку.
— Конечно. Следует ли мне распорядиться насчет обеда? — сразу же уточнил Мао, натягивая обратно на лицо свою повседневную «маску» безразличной надменности.
— Да, нам стоит обсудить положение дел внутри рода, и трапеза будет способствовать этому, — не раздумывая, согласился Синкай.
Небольшой сундучок, окованный простыми стальными углами, наемники Джао оставили в пятидесяти шагах от ворот и спокойно, не теряя достоинства, двинулись обратно к стенам караванного поста. Двое солдат под предводительством полусотника Шокея приблизились к оставленному «подарку». Откинув крышку ларца, командир убедился в достоверности содержимого, и воины, подхватив деревянный короб с разных сторон, поспешили вернуться в ряды своих соратников. Пешая колонна армии Юнь, разделенная на равные полусотни, растянулась по каменистой дорожной насыпи в ожидании приказов своего командующего.
Эта сцена была уже не первой, которую тысячник Басо Нуен видел за последние дни. И даже не второй, и не пятой. Он мог потратить время и человеческие жизни на то, чтобы штурмовать каждый поселок или монастырь на своем пути, но юный командир нашел иной выход, позволявший его войску двигаться быстро и без задержек. Жители имперских провинций, купцы и монахи в большинстве своем тоже были не против подобного развития событий. Лишь немногие пытались артачиться вместо того, чтобы без лишнего шума передать корпусу Басо маленькое звонкое подношение, всегда назначавшееся тысячником во вполне разумных пределах. И только когда договоренности не удавалось достигнуть словом, Нуен был вынужден действовать грубой силой. Но за последний месяц такого еще не случалось ни разу.
