— Думаю, это было не сложно, — улыбнулась Таката. — Несчастного Ли воспитывали в строгости и жизненном аскетизме, а потом вдруг бросили в реальный мир, да еще и предоставили куда более широкие возможности, чем те, к которым готовили.
— Да уж, бедняжка, он просто не смог удержаться, — пальцы Фуёко окончательно перестали дрожать и теперь уже мертвой хваткой впились тайпэну в кисть. — Эта Каори сразу же показалась мне непростой фарфоровой куклой из высшего света.
— Видела бы ты, как она буквально сжигала нас взглядами, как только видела рядом с ним!
— По крайней мере, вы уже нашли что–то, что вас объединяет, — выдавил Ли из себя через силу. — Кроме, разумеется, совместных издевательств надо мною.
— Это не издевательства, всего лишь легкая ироничная критика, — возразила Фуёко.
— Что еще интересно скажет по поводу этого Ёми? — задумалась вдруг Таката. — Ее ведь непременно придется ввести в курс нашей беседы.
— А почему это ты так хитро поглядываешь в мою сторону? — невинно уточнила кумицо, захлопав длинными ресницами.
— Вот только не нужно изображать здесь целомудренную невинность, — къёкецуки не без удовольствия вернула собеседнице недавнюю «шпильку».
Продолжение беседы мирно свернуло куда–то на нейтральные темы, и остаток вечера прошел сам собой, легко и непринужденно. О предшествовавших событиях напомнило лишь появление Удея, который поменял бокал Такаты и поставил в центр стола большое блюдо мяса, сдобренного острыми специями и прожаренного так, чтобы в розовой плоти оставалось изрядное количество крови. Секрет правильного приготовления «кровавой говядины» был одной из самых больших тайн кулинаров Таури, и Хань вместе с демонами сумели по достоинству оценить мастерство местных поваров.
Дальнейший разговор, пересыпанный дружескими шутками, продолжился и после трапезы, когда тайпэн и его спутники покинули сад и, пройдя через решетчатые деревянные ворота, вышли к вытянутым пристаням морского училища. Чувство успокоения и радости от удачного завершения задуманного, приятно согревало Ли изнутри, и даже Удей, поддавшись общему настроению, перестал брести где–то позади серой тенью, начав отвечать на насмешливые фразы Фуёко, которые та периодически бросала в сторону верного оруженосца.
— Тайпэн Хань!
Этот голос Ли узнал сразу же, и сравнить эффект от появления человека, шагавшего к ним навстречу по пристани в свете несильных фонарей, можно было только с ушатом холодной воды. «Страж престола», все также остававшийся флагманом речной эскадры и, по сути, личной подвижной резиденцией Ханя, покачивался на волнах в конце пирса. Рядом к деревянной пристани привалилась толстобокая юньская галера, явно из числа трофеев, захваченных в последней битве. Если бы тайпэн и захотел сейчас куда–нибудь свернуть, то это все равно бы не получилось.
— А ты уж думал, что все закончилось? Так просто не бывает никогда, — раздался рядом с ухом Ли смеющийся шепот кумицо.
— Тайпэн Хань, рада вас видеть! — склонилась в поклоне Ка»исс. — Я не успела поблагодарить вас раньше, за мое спасение и за все остальное, что вы сделали, чтобы помочь мне.
— Я всего лишь делал то, что обязан был делать, — максимально нейтрально откликнулся Хань, стараясь не смотреть в раскосые глаза, сияющие неподдельной радостью.
Несмотря на пережитое тяжелое ранение, выглядела разведчица довольно хорошо. Никакой болезненной бледности или скованности движений у нее и близко не наблюдалось, а тот факт, что лекари уже выпустили Ка»исс из госпиталя, и она вновь смогла облачиться в свой зеленый суо, похоже, говорил о полном и окончательном выздоровлении лучшей ученицы К»си Ёнг.
— Я позволю себе дерзость, но хочу заметить, что это все–таки было нечто большее, чем просто исполнение обязанностей, — темный румянец на щеках хшмин был почти незаметен в тусклом желтом свете качающихся светильников. — Когда я стала спрашивать, мастер–лекарь рассказал мне о вашем поступке. Пожертвовать столь ценным лекарством как порошок черного лотоса, это поистине великодушный поступок. А мне, в свою очередь, с одной стороны лестно, что вы так высоко оценил мои навыки, но с другой…
— Простите, — перебил тайпэн сбивчивую речь разведчицы. — Вы упомянули порошок черного лотоса?
— Конечно, — во взгляде Ка»исс появилось непонимание. — Вы передали его для моего излечения и разрешили использовать остатки для других тяжелораненых, что, конечно же, несомненно, лишний раз свидетельствует о вашем благородстве…
Ли медленно повернул голову и посмотрел через плечо на Удея, замершего рядом. Тидань был спокоен и невозмутим, даже, несмотря на откровенные смешки Фуёко, однако долгого испытующего взгляда Ханя кочевник не выдержал.
— Тебе он был не нужен, — коротко констатировал сын степей. — А ей пригодился.
— Но почему ты действовал моим именем?
— Меньше глупых вопросов, и лишний плюс к твоей героической репутации.
— Как это заботливо с твоей стороны, — хмыкнул Хань, и Удей не смог удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ.
