Немолодая женщина в заношенных лохмотьях уже не подавала явных признаков жизни. Ее остекленевшие глаза с расширенными зрачками навечно застыли в неподдельном ужасе, а из–под тела жертвы медленно расползалось во все стороны бурое масляное пятно. Оказавшись на самом краю косого ската, Ёми замерла в нетерпеливом ожидании, внимательно прислушиваясь к окружающим звукам и запахам. Убийство произошло совсем недавно, и «зверь» еще не мог скрыться слишком далеко. Но ответом къёкецуки, не считая обычного зловония и отдаленных шумов ночного квартала, была лишь гнетущая тишина. Это было странно и весьма настораживало, да и убитая была еще, как нарочно, подброшена в таком месте, что ее трудно было бы не заметить. И если не обращать внимания на то, кто был здесь добычей, а кто охотником, то все это очень сильно напоминало Ёми классическую ловушку. Оставалось только понять, у кого же хватило храбрости или наглости расставить западню на столь опасную дичь.
Серая тень, беззвучно метнувшаяся наискось вдоль противоположной стены, перескочила через провал улицы, приземляясь на парапет всего на расстоянии протянутой руки от къёкецуки. Две пары одинаковых клинков с шорохом вылетели из черных ножен. Короткий стремительный танец матовых лезвий, вышибающих белые искры, закончился также неожиданно, как и начался. Отскочив в разные стороны, противники замерли, с интересом разглядывая друг друга.
В отличие от катабира Ёми наряд убийцы можно было назвать усиленным доспехом из черненой кожи, вполне вероятно снабженный металлическими креплениями и вставками. За спиной у врага поверх двойных ножен, закрепленных крест–накрест, висел круглый железный тэнгай на кованом шнуре. Судя по морщинам на бледном втянутом книзу лице, противник юной кровопийцы был намного старше ее, хотя являйся он человеком, никто не дал бы ему и трех десятков лет. Одинаковые клыкастые улыбки мертвых демонов как нельзя лучше подходили сейчас под определение «звериного оскала».
— Я уже начал опасаться, что мои труды так и не привлекут внимания хозяина или хотя бы кого–то из вас, — произнес одними губами наемник Ляоляна.
— Так все эти смерти, запутанные следы и перепуганные стражники, все это только ради нашей встречи? — поинтересовалась Ёми, наивно округлив глаза. — Я польщена.
— Да, эти усилия определенно стоили того, — слегка кивнул убийца. — В диких землях не часто вырастают столь прекрасные цветы.
— Ах, как давно мне не доводилось слышать затертых комплементов, что, видимо, до сих пор так ценят в высших семьях, — вздохнула спутница Ли Ханя. — Но, что же дальше?
— Для тебя, боюсь, лишь вечный покой, а для меня вселенская печаль, — пожал плечами собеседник. — Смерть каждой из вас, что прошли ритуал единой крови с императорским колдуном, ослабит его и сделает уязвимее. Терять такую возможность было бы глупо, тем более, сейчас.
— И чем же важно вот это вот «сейчас»?
— Тем, что мы рассчитывали на появление обеих гончих Ханя, но выбирать не приходится. Впрочем, я уверен, что мой товарищ все равно успешно справиться и с человеком–колдуном, и с оборотнем, и с твоей подругой.
Рассерженное шипение вырвалось из горла Ёми само собой, а убийца лишь хрипло усмехнулся. На мимолетный взгляд, брошенный юной къёкецуки к себе за спину, более опытный кровопийца отрицательно покачал головой.
— Нет, даже не мечтай, предупредить его ты не успеешь. Ведь для этого нужно будет уйти отсюда, а я никак не смогу позволить себе лишиться общества столь милого создания.
— Тебе никто не говорил, что глупо злить опасных женщин?
— Намек не тонок, но, сколько в нем экспрессии и силы…
Очередную витиеватую фразу убийцы так и не дал ему закончить дакань в руке у Ёми, заставив наемника–къёкецуки вспомнить о собственном оружии.
Необычная схватка, свидетелями которой были лишь сами участники, затянулась надолго. Размытые темные силуэты с невероятной скоростью и грацией скользили по крышам, сталкивались на ничтожные мгновения, орошая все вокруг фонтанами шипящих искр, или напротив, сплетались в продолжительную круговерть матовых отблесков, чтобы затем начать все сначала. Ёми не оставляла попыток оторваться от противника и ускользнуть в желанную ночную пелену, но убийца Юнь был опытен и достаточно быстр, чтобы мгновенно пресекать любую попытку завершения боя в подобном ключе. Впрочем, все его немалые старания положить конец поединку тоже не приносили результата.
Неизвестно сколько времени прошло к тому моменту, когда усталые и выдохшиеся, они вновь замерли друг перед другом, не в силах больше поддерживать тот бешеный темп, который сами себе и задали. Спутница Ханя выглядела заметно хуже, а ее прекрасные черты лица исказила гримаса боли из–за многочисленных мелких кровоточащих ран. Следовало признать, что несколько раз лишь прочность пластин катабира спасла къёкецуки от встречи с колесом перерождений. Противник Ёми отделался только царапиной, перечеркивавшей теперь его левую щеку тонкой алой линией. И все же, на своего врага наемник смотрел сейчас совсем по–иному.
