Таис не хотела видеться с Александром затерянной в толпе, и судьба пошла ей навстречу. Поздно вечером, на второй день возвращения Таис, пришел Неарх. Афинянка сразу узнала морехода, хотя он стал повелительнее и резче в разговоре. Его борода, вопреки моде полководцев Александра, вызывающе торчала. Критянин будто и не удивился давней приятельнице. Он шагнул к выбежавшей навстречу Таис, крепко взял её за руку и промолвил единственное слово: «Эгесихора?»
Губы гетеры задрожали, и налились слезами глаза. Задержав дыхание, она склонила голову. Так они стояли молча друг перед другом. Руки Неарха сминали браслеты из мягкого золота на запястьях гетеры. Таис опомнилась, вздернула голову, позвала Гесиону.
– Сядь, выпей вина…
Неарх послушно, с несвойственной ему медлительностью, опустился в кресло, машинально налил неразбавленного вина.
Гесиона, смущенная, с опущенным взглядом, принесла ларец с драгоценностями Эгесихоры, так и оставшийся у Таис.
Критянин вздрогнул, увидев свои дары. Таис схватила хотевшую удалиться фиванку и толкнула её к Неарху.
– Вот свидетельница последнего часа Эгесихоры. Рассказывай! – повелительно прикрикнула она на задрожавшую Гесиону. Та залилась слезами, скользнув на ковер к ногам гостя, овладела собой и связно поведала Неарху все, что он хотел или не хотел знать.
– Теперь я,- отрывисто сказала Таис, едва умолкла Гесиона. Из-нод опущенных век молодого начальника скатилось несколько слезинок. Критянин оставался недвижимым, только опущенная на боковину кресла рука вздрагивала и тонкие пальцы как бы скручивали шею резному льву. Повинуясь внезапному порыву, Гесиона приподнялась с ковра и прильнула щекой к этой руке. Неарх не отнял ее, а, протянув другую руку, стал гладить волосы фиванке, вполоборота следя за Таис. Она рассказала все, начиная со встречи с окровавленной Гесионой до последнего прощания с подругой на костре.
– И мой Менедем ушел сопровождать Эгесихору в подземелья Аида…- Таис расплакалась.
– И проклятый Эоситей тоже там! О спартанцы! – глухо, с ненавистью и угрозой воскликнул Неарх, вставая.
– Эгесихора – лакедемонянка тоже! – тихо возразила Таис, и критянин не нашел ответа.
– Завтра на рассвете принесу жертву в память ее. Я приглашаю тебя,- сказал Неарх после некоторого молчания,- и тебя,- обратился он к Гесионе.- Я пришлю колесницу или носилки.
– Хорошо,- ответила Таис за обеих.- Но ты забыл про это,- протянула она ларец Эгесихоры.
Неарх отступил на шаг, отстраняя ящичек рукой.
– Нет, не надо. Отдаю той, которая увезла Эгесихору от убийц,- твоей подруге.
Потрясенная Гесиона покраснела до грудей и воскликнула:
– Что с тобою, наварх? Разве можно дарить столь дорогие вещи нищей девушке, не рабыне только по доброте госпожи? Я не могу взять!
– Возьми – на память об ужасном часе, пережитом вместе с моей золотой милой. А о своих достоинствах предоставь судить мне.
Гесиона неуверенно взглянула на Таис. Гетера повела бровями – надо взять, и фиванка низко склонилась принимая ларец из её рук под угрюмым взглядом критянина.
Неарх остановился у порога.
– Еще есть у меня слова Птолемея к тебе. Он искал тебя в первый же день, а теперь уплыл с Александром к морю. Он не забыл тебя. Если ты хочешь увидеть его, Александра и Гефестиона, то поплывем вместе. Я жду посланного из залива Героев и должен присоединиться к Александру. Наш божественный полководец и друг хочет основать новый город – может быть, будущую столицу своего царства. Есть подходящее место, там, где был тысячелетие тому назад критский порт.
– Где же это? – воскликнула заинтересованная Таис
– На побережье. Отсюда плыть на Навкратис и дальше на Канопус, потом вдоль берега моря на запад. Впрочем, ты знаешь об этом месте из Гомера обитель морского старца Протея.
– «На море в шумном прибое находится остров, лежащий против Египта. Его называют там жители Фарос»,- речитативом напела Таис.
– Да, Фарос. И это гомеровское место особенно нравится Александру. Знаешь, как он любит Гомера? Так едем?
Таис взволнованно переплела пальцы.
– Большой ли у тебя корабль?
Неарх впервые за всё время усмехнулся, видимо наивность знаменитой гетеры позабавила его.
– Самый большой мой корабль стоит на площади главного храма в Тире в знак победы, так же как осадная машина Деиада – начальника всех механиков Алекса'йд Александра – водружена внутри храма в Газе.
Таис всплеснула руками в восхищении.
– Зачем тебе знать размеры моего корабля? – продолжал критянин.- Я дам тебе отдельный, два, три, сколько захочешь.
Пожалуй, впервые афинянка ощутила могущество молодого македонского царя и его не менее молодых сподвижников.
– Так ты согласна плыть к Фаросу? Но зачем тебе большой корабль? Здесь меньше имущества, чем в Афинах.- И Неарх окинул взором небогатую обстановку скромного дома Таис.
– Мне нужно взять с собой мою лошадь,- стесняясь ответила Таис.- Я не могу с ней расстаться надолго…
– Понимаю. Только-то? А еще?
– Кроме меня, конюха и двух женщин.
Неарх гордо сказал:
