Я дома. Я в безопасности. Стресс пробудил воспоминания об Алексе Галлагере, к которым я стараюсь не возвращаться, это было целую вечность назад.
Взглянув на прикроватные часы, понимаю, что сейчас раннее утро. С тех пор, как я въехала в свою квартиру, ни один мужчина не проводил здесь ночь. Я предпочитаю трахаться с ними в менее приватных местах, где они не будут напоминать мне о себе после того, как все закончится.
Я размышляю о том, делают ли меня сложившиеся обстоятельства сильной или слабой. Я нуждалась в утешении и опоре, но получила их от специалиста по безопасности, у которого, как оказалось, есть член. И то, что в конечном итоге этот член был во мне большую часть ночи, является одновременно и бонусом, и способом заставить его владельца выполнять свою работу лучше.
Я пытаюсь встать и чувствую, что ноги меня совсем не держат.
– Проклятие.
В ванной внезапно становится тихо, и я понимаю, что сейчас оттуда выйдет начальник службы безопасности «Бахаран-фарма». На смену журчащим струям воды тишину заполняют звуки города снаружи. Непрерывный поток машин звучит ровным гулом, как кровь, текущая по артериям.
Я уже готова к тому, что испытаю дискомфорт от вторжения в мое личное пространство, но вместо этого ощущаю облегчение, когда Рохелио появляется совершенно голый.
Я много лет не разрешала себе полагаться на кого-то, кроме себя самой, и не отдавала себе отчет, насколько это утомительно. Но на самом деле полностью доверять я могу только себе.
Я наблюдаю за Рохелио в отражении большого зеркала, приставленного к стене напротив кровати. У него подтянутое мускулистое тело. Когда он одевается, его движения одновременно расслабленные и уверенные. Его темные волосы подстрижены коротко, почти по-военному, благодаря чему он выглядит намного моложе своих лет. Я рассматриваю нас вместе. Я хорошо сохранилась, и хотя уже не выгляжу на двадцать с небольшим, как он, все же я еще не настолько старая, чтобы казаться его матерью.
Он оглядывается на меня, застегивая брюки.
– Все будет хорошо, – заверяет он. У него есть способность успокаивать, когда он этого хочет. Хладнокровие – одна из его лучших черт.
Я внимательно смотрю на него и замечаю, насколько он изменился с тех пор, как я доверила ему свои тайны. Я начала трахаться с ним, потому что он смотрел на меня с вызовом и немалой долей презрения. Он не скрывал своего сексуального влечения ко мне, граничащего с неуважением. Довольно редко я могла сдержаться, чтобы не ответить на такой откровенно мужской вызов моей женственности. Я не добыча. Однажды была ею, но больше такого не повторится.
Теперь же в его бархатисто-карих глазах нет больше насмешки. Я бы его возненавидела, если бы заметила в его взгляде жалость, но он просто смотрит на меня так, словно увидел во мне человека. Наделенным властью женщинам часто чужды сильные эмоции и сострадание.
Возможно, мое отношение к нему кардинально изменилось, но его отношение ко мне тоже не осталось прежним.
Все еще сидя на кровати, я поворачиваюсь к нему лицом.
– Если из-за Алекса Галлагера полиция заявится в «Бахаран-фарма», я не хочу никакого скандала. Провалиться мне этом месте, если они выведут меня из офиса в наручниках у всех на глазах.
– Я не позволю этому случиться. – Он накидывает на плечи рубашку, его грудь и пресс бугрятся мышцами. До прошлой ночи я считала Рохелио посредственным любовником. Энергии и мужественности у него с избытком, а вот выдержки и рассудительности явно не хватает. Теперь же мне интересно, может, раньше я просто ему не сильно нравилась, ведь несколько часов назад он был совершенно другим любовником, нежным и внимательным к тому, чтобы я получила удовольствие, даже когда была наиболее уязвимой. – И с каждым часом, – продолжает он, – это становится все менее вероятным.
Время словно исказилось за те два дня, что Алекс снова появился в моей жизни. Кажется, прошла вечность. И в то же время такое чувство, что это было всего пару мгновений назад.
– Я спросила его, сколько стоит его член. – Мне ненавистна дрожь в моем голосе. Я ведь даже не помню, как ударила Алекса в пах ножкой от разбитого бокала для вина. И все же в тот момент безумия я быстро сообразила и воззвала к его непомерной жадности, которая, возможно, предотвратила последствия, с которыми я не смогла бы жить. Мне стоило бы это отпраздновать.
Рохелио смотрит на меня, удивленно выгнув бровь.
– Впечатляет. И пугает.
– Мне нельзя в тюрьму. – Я сжимаю руки в кулаки. – Мне пришлось напомнить ему, что он предпочитает откровенные издевательства. И деньги.
Рохелио сжимает зубы.
– Алия, он не контролирует эту ситуацию. У него будут другие жертвы. Насильник не способен сдерживать свои желания. Я найду их и…
