У матерей не должно быть любимчиков. Я любила всех своих четверых, но Кейн был особенным. Временами он напоминал мне о предательстве Пола, и это было болезненно, но он также будил во мне воспоминания о лучших временах. Он заботился обо мне, даже когда я сказала ему, что это моя работа – заботиться о нем. Из всех мужчин, которых я знала, Кейн был единственным, кто проявлял бескорыстие, когда дело касалось меня.
Проведя рукой по темным волосам, я взглянула в зеркало на стене и решила, что когда-нибудь это время в моей жизни закончится и я больше никогда не увижу эту печальную, беспомощную женщину. Я увижу совершенно другую себя, преображенную властью и контролем во всех отношениях.
Я направилась в центральную часть дома.
Лукас был трусом. Он не хотел попадаться мне на глаза, когда я узнаю, что он снова ударил Кейна. Он полагал, что я успокоюсь, если его не будет рядом несколько часов, доказывая тем самым, как плохо он меня знает. Ему даже в голову не приходило, что царапина от ключа на боку его «Ягуара» или болт, проколовший боковину шины, дело моих рук. Или когда срочные сообщения почему-то не попадали на автоответчик в его домашнем офисе. У него и мысли не возникало, что когда время от времени у него случались приступы сильной диареи, которые его врач не мог объяснить, виной тому могу быть я.
Что я с собой сделала, выйдя за него замуж? Узнал бы меня сейчас Пол?
Вся ситуация сложилась по его вине. Вспомнив об этом, я смогла немного заглушить угрызения совести за то, что должна была сделать. Он бросил нашу семью, поставив меня в такой ситуации. И я не могла изменить положение вещей, не оказав негативного влияния на жизнь моих детей. Я бы не пошла на это ни за какие коврижки.
Я точно знала, где найду Кейна. В отличие от Лукаса он не прятался. Он сидел с Розаной на коленях за кухонным столом, в самом сердце дома, склонив свою темноволосую голову над головой Рамина, пока мой младший сын трудился над школьными заданиями. Пушок лежал у его ног и наблюдал за мной. Рамин был способным, как и все мои дети, но он стремился к совершенству. Он жаловался на любую оценку ниже ста процентов, обвиняя себя в том, что недостаточно усердно учился. Ему также нравилось внимание Кейна, и чтобы добиться его, он прилагал больше усилий, чем было необходимо.
– Кейн, дорогой, – промолвила я тихо, но решительно, собираясь с духом.
Это не помогло. Когда он повернулся и я увидела синяк под глазом, у меня сжалось сердце. Глаза защипало от слез, напомнив, что я все еще могу плакать и что всегда можно испытать еще больше страданий.
Он посмотрел на меня своими темными глазами, его взгляд был не по годам взрослым и мудрым, лишенным даже искорки детской радости. Ему пришлось слишком быстро повзрослеть, чтобы справиться с моими проступками, а также прегрешениями своего отца и отчима. Кейн был таким же потрясающе красивым, как Пол, и я знала, что его врожденное обаяние с годами только усилится и станет представлять опасность для любой женщины, которая в него влюбится. Я была слепа к недостаткам Пола, а Кейн вскоре превзойдет в привлекательности своего отца.
– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала я ему.
– Я ненавижу папу! – с вызовом воскликнул Рамин, его бледно-голубые глаза горели яростью. – Он неправильно ответил и обвинил Кейна!
– Ты не ненавидишь своего отца, – поправила я. – Ты злишься на него, и я понимаю почему, но, говоря такое, ты только усложняешь ситуацию для всех нас.
– Мне все равно!
Я бросила на него предостерегающий взгляд, и Рамин недовольно поджал губы. Он начал дергать ногами, пиная кроссовками боковину кухонного островка из темного ореха. У меня не было сил спорить и с ним тоже.
– Кейн.
– Да. – Он выпрямился, возвышаясь надо мной. Его отец тоже был очень высоким. Он усадил Розану на барный стул и взъерошил ей волосы. – Я сейчас вернусь.
Я вышла из кухни и направилась в гостиную, слыша, как Пушок цокает когтями по кафельному полу. Пес все время следовал за Кейном, и когда мой сын уселся на красный ситцевый диван, Пушок расположился прямо у его ног. Я присоединилась к ним и мельком взглянула из большого панорамного окна на нашу лужайку и дом напротив. Когда жильцы этого дома смотрели на нас, они видели то, что мы хотели, чтобы они увидели. Напоминание о том, что внешность всегда обманчива. И больше всего меня волновал вопрос, смогу ли я обмануть Кейна.
– Тебе нужно приложить лед, – решила я. Его правый глаз темнел с каждой минутой, синяк останется на несколько дней.
– Это не решит проблему. – Он явно имел в виду не только синяк под глазом.
– Я знаю. Вот почему будет лучше, если ты съедешь! – выпалила я, пока мужество не покинуло меня.
Одна из темных бровей Кейна приподнялась, но он остался совершенно невозмутимым.
– Я думал о тебе то же самое.
Я нахмурилась.
– Ты ведь знаешь, что я не могу этого сделать.
– Конечно можешь. И я могу помочь. Ты же знаешь, что могу.
– Это не твоя обязанность.
– Я несу за тебя ответственность, – невозмутимо возразил он, в его тоне послышалась такая властность, которой не должно было быть в семнадцать лет.
