Рыжеволосая горничная наклоняется к стулу Эми, чтобы поставить на стол тарелку с горячим, и имеет наглость сжать ее плечо, словно подбадривая.
Ей тоже придется уйти.
– Или, может быть, именно так я и справляюсь с тем, что ты жестокая стерва, – приторно-любезным голосом произносит Эми, наконец поднимая свой бокал. Она осушает вино почти одним глотком.
Рамин аплодирует.
– Не будь таким грубым, – обращаюсь к нему.
– Не обижайте моих гостей, – вмешивается Лили, и в ее взгляде снова появляется твердость. – Пожалуйста.
– Приношу свои извинения, если ты думаешь, что якобы кого-то обидела.
Свирепый взгляд Кейна встречается с моим.
– Именно так ты себя сейчас и ведешь! – рычит он. – Но ты не всегда вела себя подобным образом. Раз уж мы все хотим узнать друг друга поближе, почему бы тебе не рассказать нам, как ты докатилась до такого?
Я нервно постукиваю ногой под столом. Хочу спросить его о теле, в котором он опознал Лили много лет назад, и откуда у Лили взялись деньги, и кто такая Арасели. Что это вообще за имя такое?
– Я бы с удовольствием послушала. – Эми жестом просит наполнить ее бокал.
Теперь, когда я заставила ее выпить, если она продолжит в том же духе, возможно, предстанет перед всеми в своем настоящем обличье. Что-нибудь покрепче вина помогло бы, но мы не в той обстановке, которую я могу контролировать.
– Я далеко не так интересна, как вы все, – уклоняюсь я от ответа и беру в руки нож и вилку. – К тебе вернулись какие-нибудь воспоминания, Лили? Хоть что-нибудь?
– Немного. – Она делает вид, будто ест, нарезает еду на кусочки, но так и не подносит ко рту. Она так же ковырялась вилкой в том изумительном салате. Кейн, конечно, заметил, потому что он выглядит обеспокоенным и сосредоточенным.
– Правда? – Я кладу в рот кусочек сочной баранины в густом соусе карри и почти издаю стон, насколько это вкусно. Витте раздражающе претенциозен, но надо отдать ему должное – готовить он умеет. Его мартини тоже великолепен. – Не расскажешь нам об этом?
– Нет, не думаю. – Она поднимает взгляд на Розану. – А как насчет тебя, Розана? Кейн сказал мне, что у тебя много дел.
Моя дочь улыбается.
– Я занята совместными проектами, но это весело. Подумываю о создании книжного клуба. Я люблю читать и получать рекомендации, но пока не нашла книжный клуб по своему вкусу, так почему бы не создать свой собственный?
– Звучит интересно. Какие книги ты любишь читать?
Розана с энтузиазмом подхватывает тему, перечисляя названия книг и авторов, о которых я никогда не слышала.
Мое внимание больше сосредоточено на Витте, который стоит позади Кейна и шепчет ему что-то на ухо.
Эми быстро осушает второй бокал вина, пока Дариус разговаривает с ней тихим, успокаивающим голосом. Рамин набрасывается на еду так, словно не ел несколько дней. Конечно, он холостяк, так что кто знает, что он считает едой, когда предоставлен самому себе. Он действительно нуждается в ком-то, кто бы заботился о нем. Я намерена найти ему женщину, любая подойдет.
– Прошу меня извинить. – Кейн отодвигается от стола, бросает салфетку рядом с тарелкой и встает. Лили вопросительно смотрит на него, и он отвечает ей многозначительным взглядом, затем наклоняется и целует.
Впрочем, в его позе есть что-то непривычное. Он не расслаблен, каким обычно бывает с Лили, и в то же время не демонстрирует властность, которую проявляет на работе. Я не могу понять, в каком он сейчас настроении. Он как будто замкнулся в себе, отрешился от реальности.
Я жду, пока он скроется за углом гостиной, затем отодвигаюсь от стола. Жаль оставлять такое восхитительное блюдо остывать, но мне гораздо важнее знать, что происходит. К тому же, пока Витте занят подачей ужина, у меня, вероятно, появится возможность пройтись по пентхаусу и осмотреться.
Когда я встаю со стула, меня покачивает, и я хватаюсь за спинку, чтобы не упасть. Проклятье. Я опьянела, и мне неловко из-за этого. Особенно когда смотрю на Эми и вижу, что она ухмыляется. Она поднимает свой бокал в молчаливом тосте, ее зеленые глаза затуманены. Мой стакан каким-то образом снова пуст, но таким и останется. Я и так уже выпила слишком много.
Отвернувшись, я неторопливо направляюсь в ванную, расположенную рядом с гостиной, свет в ней приглушен для создания непринужденной атмосферы. Я замираю, услышав незнакомый голос. Кто-то пришел в гости. Кто мог появиться так поздно?
Возможно, Кейн предвидел, что воссоединение семьи обернется настоящей катастрофой, и придумал предлог, чтобы удалиться пораньше.
Я делаю глубокий вдох, желая, чтобы в голове прояснилось. Сто лет не напивалась и ненавижу это ощущение. Я опираюсь рукой о стену, стараясь идти медленно и осторожно, чтобы не стучать каблуками по обсидиановой напольной плитке.
