Раздается другой голос. Или это тот же самый, только более четкий? У нас несколько гостей? Этого не может быть. На цыпочках подкрадываюсь ближе, пока не оказываюсь рядом с ванной. Затем поворачиваю ручку и приоткрываю дверь, чтобы иметь предлог на случай, если меня застукают. От алкоголя начинает гудеть в ушах, и мне трудно улавливать слова. Я пошатываюсь на каблуках и поэтому снимаю туфли, на мгновение поразившись теплоте пола.
Мужчина в темном костюме выходит в коридор, который тянется через весь пентхаус. Возможно, один из охранников? Но затем он упирает руки в бока, отодвигая в стороны полы пиджака. На ремне его брюк что-то поблескивает.
Ахнув, я ныряю в кромешную темноту ванной и прикрываю дверь.
Это значок. Полицейский. Детектив. И он не один. Рядом с ним появился его напарник в более светлом клетчатом костюме. Какого дьявола?
Алекс. Алекс все-таки связался с полицией.
В ужасе я прижимаю ладонь ко рту, чтобы не закричать. Сердце колотится в груди так сильно, что начинает болеть. Мне нужен мой телефон. Мне нужен Рохелио. Но я отдала свой клатч Витте, и кто знает, куда он его положил.
Мне следовало догадаться, что Алекс не станет ждать удобного случая. Я больше не отвечала на его звонки, не давая ему возможности записать очередную ложь и придумать новую историю. Он хочет денег, но также намерен уничтожить меня.
Я прислушиваюсь к разговору, прижав ухо к приоткрытой двери, но не слышу, о чем они говорят. Они собираются прервать наш семейный вечер? Хуже того… поведают ли они моим детям, зачем пришли?
Рассказывают ли они сейчас Кейну о том, что я сделала с Алексом? Это станет настоящим шоком для моего старшего ребенка, но из всех своих детей я бы предпочла довериться именно ему. Кейн воспримет эту новость лучше, чем остальные, и у него есть Лили, которая клянется, что любит его и защитит. Может быть, она так и сделает.
Голоса удаляются, и я понимаю, что они направляются не в столовую, а в противоположную сторону, к кабинету Кейна. Я решаюсь выйти и вглядываюсь в коридор, пока все трое мужчин не сворачивают за дальний угол. Мои ноги так сильно дрожат, что я едва не оказываюсь на полу. Как я позволила себе так напиться?
Я не могу разговаривать с полицией в таком состоянии. Во рту так пересохло, что я не уверена, смогу ли вообще говорить. Мне нужно собраться с мыслями, чтобы опровергнуть слова такого злобного и коварного человека, как Алекс Галлагер. Они захотят ему поверить. Двое мужчин-копов? Я должна быть на высоте, чтобы пережить это.
Схватив туфли, я бегу к двери. Мои потные ноги скользят по блестящему полу. Охранники вздрагивают от неожиданности, когда я врываюсь в вестибюль. Мне придется оставить сумку и телефон. Оставить свою семью. Возможно, и свою нынешнюю жизнь тоже, если я не смогу спастись, но в тюрьму я не сяду.
Я яростно жму на кнопку вызова лифта.
Желудок судорожно сжимается. Как только лифт прибывает, я бросаюсь в его кабину и вздыхаю с облегчением, когда он начинает спускаться. Я не знаю, куда собираюсь пойти и как туда доберусь, но я найду способ.
Всегда нахожу.
Я пытаюсь сосредоточиться на том, что говорит Розана, но в окне за ее спиной отражается моя мать. Я вижу ее везде, постоянно. В своих снах, на каждой отражающей поверхности. Я почти не покидаю пентхаус, но когда выхожу, то вижу ее на улице или в проезжающих мимо такси, а иногда в окнах ресторанов.
Я умоляла ее простить меня и кричала, чтобы она оставила меня в покое. Я рыдала, разрываясь от горя, и пылала обжигающим, как кислота, гневом. Она преследует меня. Меня мучают горе и чувство вины. Я худею с каждым днем. И ты волнуешься, любовь моя. Моя команда переживает. Витте всегда рядом, постоянно предлагает что-нибудь поесть, но мне совсем не до еды.
Почему ты ушел с ужина, любовь моя? Ты мне нужен. Когда ты со мной, я вспоминаю, почему должна оставаться в здравом уме. Я перестану слышать голос и смех своей матери. Перестану чувствовать запах ее духов.
Тем не менее нужно поговорить с тобой о ней. А также об Эрике Феррари. Но ты попросил дать тебе время, что я и делаю, потому что ты был очень терпеливым со мной. Меньшее, что я могу сделать, – это отплатить тебе тем же.
Оглядев стол, я вижу, что все сидят, ссутулившись и поджав губы. Розана стойко пытается сохранить непринужденную атмосферу. Это моя обязанность, но я не могу сосредоточиться. Мне следовало отменить ужин, и я не знаю, почему этого не сделала.
Это ложь. Я решила ничего не отменять, потому что хочу нормальной жизни. Хочется верить, что я не схожу с ума.
Мой взгляд задерживается на пустом стуле в конце стола. Твоя мать – злобная пьянчужка. Ее беспрестанные расспросы были чистой воды жестокостью. Я испытываю неловкость за тебя, твоих братьев и сестру, и мне жаль Эми. Но я также понимаю, что поведение Алии ей несвойственно. Она вошла в пентхаус такая же элегантная и красивая, как всегда, но излучая напряжение и готовая дать отпор. О ее беспокойстве сказала тонкая морщинка между ее бровями.
