– Фу. – Я почти отвожу взгляд, и тут они отодвигаются, открывая взору темное пятно на светлом диване. Пристально вглядываясь в экран, я понимаю, что это Эми, неподвижно развалившаяся на подушках, а с Дариусом другая женщина. Руки и ноги Эми расположены неестественно. Не похоже, что она заснула, все выглядит так, будто ее бросили на диван. – Что это?
Две слившиеся в поцелуе фигуры расходятся. Это определенно Дариус, я бы узнала его где угодно. А вот женщина… То, как он ее держал. Слишком интимно. Слишком развязно. Она смеется, и я узнаю ее, когда она отступает на шаг. Я знаю эту необычную одежду и фигуру. Как же, черт возьми, ее зовут?..
Кларисса. Точно. Она работает на Эми.
Я изо всех сил пытаюсь понять, но ужас и удивление перерастают в гнев. Мой сын изменяет своей жене. И то, как Эми лежит, словно ее выбросили как мусор, усиливает тошноту, которая все еще подступает к горлу и скручивает желудок.
Какой-то шум перебивает звон у меня в ушах, и он становится таким настойчивым, что привлекает мое внимание. Рохелио. Рохелио кричит.
Подняв с пола свой мобильный, я подношу его к уху, все еще держа телефон Эми и наблюдая, как мой сын раздевает свою любовницу. Я не хочу этого видеть, но я должна знать наверняка. Когда? Когда мой средний сын успел превратиться в какой-то извращенный гибрид Пола и Алекса? Я этого не вынесу. Тошнота снова подступает к горлу.
– Прекрати кричать, – говорю я Рохелио без всякой интонации, потому что чувствую, как умирает часть моей души. Единственное, что, как мне казалось, я делала правильно, – это воспитала детей, но это… это извращение… мерзость.
– Что случилось? – кричит он. – Что происходит?
– Я не знаю. – Качаю головой. – Не знаю.
– Ты сказала, что ты в опасности. Дариус там? Он причинил боль Эми?
– Откуда ты знаешь? – Я опускаю руку, и мне больше не нужно смотреть. Я увидела достаточно.
– Знаю что? Алия, ты должна рассуждать здраво, или я вызову полицию.
– Нет, не надо! – От одной этой мысли я начинаю паниковать и боюсь, что снова потеряю сознание. – Никаких копов.
– Дариус там?
– Нет. Пока нет.
– Если ты не чувствуешь себя в безопасности, тебе нужно убираться оттуда, – настойчиво советует он. – Сейчас же. Пока он не вернулся домой. Забери Эми с собой.
– Почему?
– Ты уже выходишь? – рявкает он.
– Нет. Рохелио, что происходит?
– Хватай свои вещи и Эми. Поторапливайся.
– Что, черт возьми, происходит? – кричу я в ответ.
Он ругается по-испански.
– Дариус манипулировал деньгами в «Бахаран-фарма», переводил средства между счетами. В большинстве транзакций используется твоя электронная подпись. Он также говорил с подрядчиком в Сиэтле о земле, которую ты купила. На ней нельзя строить из-за правил землепользования и экологических ограничений. Они знали об этом с самого начала. Он планирует обратиться к совету директоров и рассказать им.
– Нет. Нет, этого не может быть. Дариус не стал бы…
– Если хочешь поспорить со мной по этому поводу – ладно. Только сначала свали оттуда. Ты должна доверять своим инстинктам, Алия. Всегда.
Я смотрю на оцепеневшую Эми, слезы нескончаемым потоком текут из ее немигающих глаз. Женщина, которую я вижу сейчас, слишком знакома. Когда-то я была ею.
Я должна защитить ее.
Я не понимаю, что произошло, но знаю, что видела, и я не могу и не буду защищать человека, который виновен. Даже того, кого родила.
Экран моего телефона темнеет, когда садится батарея. Схватив сумочку, я беру Эми за руку.
– Мы уходим.
Водная гладь пролива Лонг-Айленд сверкает в лучах яркого послеполуденного солнца. Дует теплый ветерок, на голубом небе ни облачка. Над головой кружат чайки, их пронзительные крики – знакомый и любимый звук. Закрыв глаза, я откидываю голову назад и сосредотачиваюсь на каждом ощущении: запахе соли в воздухе, шелесте песколюба, тепле, проникающем в тело и расслабляющем напряженные мышцы.
– Привет. – Твой низкий и интимный голос мягко вторгается в мои мысли. Я почувствовала твое приближение еще до того, как ты заговорил. Каждый раз, когда мы оказываемся рядом, я ощущаю едва уловимое изменение энергии.
– Привет, – отзываюсь я и, открыв глаза, поворачиваю голову, чтобы посмотреть, как ты подходишь ко мне. На тебе темно-синие брюки и бледно-голубая рубашка с расстегнутым воротом и закатанными рукавами. Этот цвет оттеняет загар, который ты приобрел за последние несколько дней. Ты потрясающе красив, даже несмотря на сурово поджатые губы и напряженную челюсть. – Решил сделать перерыв?
Ты закрылся в своем кабинете сразу после завтрака. Я знаю, ты подумываешь о том, чтобы уйти из «Бахаран-фарма», но тебе нравится эта работа. Ты преображаешься, когда сосредотачиваешься на ней, и наполняешься еще большей энергией, когда решаешь какую-то особенно сложную задачу.
– Наконец-то пришло то, чего я так долго ждал. – У тебя в руке листок бумаги, и ты идешь ко мне босиком.
