Сегодня Эми одета в платье макси изумрудного цвета с длинными рукавами и рисунком магнолии, который начинается с беспорядочно разбросанных лепестков на лифе и заканчивается крупными яркими цветами по подолу. У нее сияющие глаза и бодрый вид.
Я откидываюсь назад и закидываю ногу на ногу, положив одну руку на спинку кремового дивана. Вся квартира напоминает мою как по цветовой гамме, так и по дизайну. Эми не привнесла ничего своего. Ну, за исключением чайного сервиза из бледно-розового фарфора в цветочек, который она поставила на кофейный столик. Дариус определенно не купил бы нечто подобное.
Я слегка удивлена тем, что моя невестка может быть такой продуманной. Хотя она допустила оплошность, разлив чай до того, как я согласилась на него – если вообще соглашусь. Я здесь не для дружеского общения. Я замечаю пар, поднимающийся от напитка в изящных чашках, и понимаю, что она готовилась к моему приезду, по крайней мере в этом отношении. Но очевидно, что не подготовилась к тому, что хотела обсудить.
– Сегодня ты трезвая, – замечаю я. – Наверное, в тот день, когда мы обсуждали твой кабинет, ты была пьяна.
– Знаешь, наверное, да, – соглашается она. – Но пьяная или трезвая, я бы никогда не согласилась отказаться от него.
– Это ты сейчас так говоришь. – Зная, что это ее разозлит, я пожимаю плечами, а затем внутренне улыбаюсь, когда она сжимает челюсти.
– Кроме того, Дариус мне не изменяет, – натянуто произносит она.
Я поджимаю губы. Жаль, что Эми наконец-то заговорила об этом. Интересно, когда она подняла эту тему и почему Дариус не обсудил это со мной. Неважно.
– Я никогда этого не говорила.
У нее отвисает челюсть.
– Ты вообще умеешь говорить правду?
Я грожу ей пальцем.
– Я только предположила, что он изменяет, и ты согласилась. Мои сыновья – хорошие мальчики. Они знают, как обращаться со своими женщинами. На самом деле, я думаю, что они слишком хорошо относятся к вам с Лили, но… – Я снова пожимаю плечами.
– Ты самая отвратительная женщина, из всех, кого я знаю!
– Лишь мнение, Эми. Я думаю, что мать, пытающаяся защитить своего сына от алкоголички, вышедшей замуж по расчету, совершает благое дело. Ты считаешь – ужасное. Это просто означает, что у нас разные ценности, а не то, что ты права.
Она наклоняется вперед, сжимая подлокотники кресла так, что костяшки пальцев белеют.
– Ты хочешь выставить меня плохим человеком. Но я не такая.
– Серьезно? Я даже не могу заставить тебя уйти.
Ее смех раздражающе резок.
– Неужели, выставляя меня злодейкой, тебе легче увести компанию у меня из-под носа? Это, должно быть, проще, чем признать, что ты просто жадная, неуверенная в себе идиотка.
– Неуверенная в себе? Это лучшее оскорбление, которое ты можешь придумать? – смеюсь я. – Ты действительно думаешь, что сможешь конкурировать со мной? Это забавно.
– Иди к черту!
Моя улыбка мгновенно исчезает. Я не собираюсь сидеть сложа руки и терпеть оскорбления от алкоголички.
– С меня хватит. Я не хочу выслушивать твои обвинения. Я знаю истинную причину твоих провалов в памяти и паранойи. Это называется алкоголем, или к чему ты там пристрастилась.
– Это полная чушь!
Я встаю.
– Мой приход сюда был пустой тратой времени. Это Дариус подписался разбираться с твоими бредовыми идеями, а не я.
– Сядь на место! – рявкает она, и ее щеки заливает гневный румянец.
На секунду я вижу Лили. Затем моргаю, и это всего лишь Эми. Но все же… Я замираю на месте, внезапно мне становится не по себе.
– Что ты сказала?
– Ты меня слышала. Я еще не закончила, Алия. Даже близко. – Она тычет пальцем в диван, безмолвно приказывая мне вернуться на свое место.
В ее глазах есть что-то безумное. Не знаю, почему я не заметила этого с самого начала. Она выглядит бледнее обычного. Под глазами залегли темные круги, которые она пытается скрыть тональным кремом. Она не похудела так, как Лили, но я вижу такое же… ухудшение здоровья.
– Эми, тебе нужна помощь. – Теперь мой голос звучит мягче, а тон более примирительный.
– Я, мать твою, не сумасшедшая! – выкрикивает она, уперев руки в бока и поднимаясь с кресла. – Прекрати пытаться мной манипулировать!
Теперь в ее голосе звучат неподдельная ярость и что-то еще. Возможно, ненависть.
Я медленно сажусь, стараясь не делать резких движений. Я не спускаю глаз с Эми, но мне хочется схватить свой телефон.
Как чудовищно глупо и самонадеянно с моей стороны было остаться с ней наедине.
Она начинает расхаживать перед телевизором, ее темные волосы рассыпаются по плечам, когда она разворачивается перед кофейным столиком. Я дрожу от нарастающего страха и, не в силах сдержаться, тянусь к телефону.
– Не трогай его! – Эми бросается ко мне. На лбу у нее выступают капельки пота. – Ты не отредактируешь этот разговор, записывая только то, что хочешь!
Я быстро беру чашку с блюдцем.
– Я тянулась не за телефоном.
– Врунья! Боже мой, ты, черт побери, патологическая обманщица. – Она снова ходит по комнате, ее глаза широко распахнуты, а лицо бледное.
