Какое-то время ты молчишь, и я уже сомневаюсь, что ты вообще ответишь. Могу ли я винить тебя за то, что ты хранишь свои секреты, когда у меня так много своих?
– На теле, которое обнаружила береговая охрана, – невозмутимо сообщаешь ты, – не было татуировки скорпиона.
Я чувствую до мозга костей отсутствие эмоций в твоем голосе. Ты сказал совсем немного, но мысленно мне удается составить полную картину. Небольшой скорпион на моем запястье – это ты, мой страстный Скорпион, и он красноречивое свидетельство моей одержимости тобой. Я пыталась скрыть его так же, как пыталась скрыть свое влечение, и моя мать не узнала бы об этом. Она бы не знала, что на трупе, выдаваемом как мой, должна была быть эта татуировка. Но ты знал, любовь моя, и решил проверить.
Мои глаза щиплет от выступивших слез. Как это возможно – чувствовать еще большую боль?
– Я бы никогда так с тобой не поступила, – хрипло клянусь я. – Я бы никогда намеренно не заставила тебя пройти через ад опознания моего тела, ни по какой причине. Никогда.
– Я знаю. – Ты притягиваешь меня ближе и целуешь в макушку.
– Я понятия не имела, что там было тело, пока Алия не упомянула о нем. Я бы не позволила тебе жить с этим, если бы знала.
– Я знал, что это не ты и что ты никогда не сделаешь мне больно подобным образом, но все остальное было возможно. – Ты сжимаешь пальцами мое бедро. – Возможно, тебя похитили? Я ждал требования выкупа. Насильно куда-то увезли? Тогда я не знал ни о твоей матери, ни о Ласке. Или ты просто захотела уйти? После Райана и всего остального… Я понимал, что цепляюсь за тебя изо всех сил. Но тело… Это был кусочек головоломки, который никуда не вписывался.
– Мне жаль, – говорю я, хотя этого извинения совершенно недостаточно.
Мы подходим к яхте, и я вижу, что ее поддерживали в отличном состоянии. Кроме этого, ее восстановили в первоначальном виде и даже вернули прежнее имя. Ее мачта гордо вздымается, пронзая небо.
Ты берешь меня за руку и поддерживаешь, когда я поднимаюсь по трапу. Перед тем как сойти на палубу, я снимаю сандалии и беру их в руки. Морской бриз развевает платье вокруг моих ног и холодит обнаженные руки. На улице вовсе не холодно, но я чувствую себя полностью замерзшей.
Трап крепится к люку из дымчатого стекла с выгравированным фениксом, таким же, как у меня на спине. Я смотрю на то место на выветренной палубе из тикового дерева, где в последний раз видела свою мать, лежащую в луже ярко-красного шелка, и затем отвожу взгляд, потому что она почти наверняка жива. Кому еще Вэл написал бы сообщение о том, каким умным был «Терни»?
Вэл с самого начала знал, что Кейн вернул «Шторм». Вэл хотел, чтобы я нашла свою яхту, но почему? Что, по его мнению, должно было произойти, когда я это сделаю?
Лодка мягко покачивается, когда ты присоединяешься ко мне.
– Я искал в Интернете лодки, похожие на твою. Хотел посмотреть, как они построены, и смогла бы твоя выдержать тот шторм, а вместе с ней и ты. Я должен был что-то делать, иначе сошел бы с ума. Я нанял «Рампарт», чтобы покопаться в твоем прошлом и найти тебя. И в моих поисках всплыла фотография этой лодки, совершенно неузнаваемой. Новый владелец ее продавал.
Я смотрю на тебя. Ветер треплет твои волосы, отбрасывая их на лоб. Воротник рубашки мягко колышется, открывая взгляду загорелую кожу твоего горла и дразня меня. Я изнываю от любви и желания.
– Но ты понял, что это она. Как?
– Ты оставила царапины на переборке каюты, когда мы с тобой занимались любовью. Сейчас они покрыты лаком, но бороздки все еще заметны. Я увидел их на фотографиях из каталога.
На мгновение я застываю от удивления, а потом смеюсь.
– Ты не мог запомнить! Или увидеть на фотографии.
Ты упираешь руки в худые бедра.
– Как будто я мог забыть такое. Или любой другой раз, когда овладевал тобой.
Я так широко улыбаюсь, что щеки болят.
– Я специально не стала их трогать, когда заметила, и распорядилась, чтобы их не замазывали. Я не хотела забывать тот день и хотела оставить свой след на ней. Боже мой… Это просто невероятно.
– Разве ты не сказала однажды, что Вселенная хочет, чтобы мы были вместе?
– Да, говорила. И, полагаю, она это доказала. – Я оборачиваюсь, осматривая все вокруг. Реставрация выполнена с такой точностью, что кажется, будто предыдущей переделки и вовсе не было. – Почему ты мне не сказал?
– Почему ты не рассказала мне о Лейси или Рохелио? – спрашиваешь ты. – Почему не рассказала, чем занималась все те годы, что мы были в разлуке?
Судорожно вздохнув, я чувствую себя опустошенной.
– Я боялась. Кейн, я столько всего сделала. Может быть, даже слишком много. Ты и не представляешь, что это за черта, пока не переступишь ее.
Ты качаешь головой.
– Нет никакой черты, Арасели. Между нами нет никаких барьеров, и больше никаких секретов. Больше никакой лжи. Расскажи мне сейчас, если есть еще что-то, чего я не знаю.
Я никогда не видела тебя таким серьезным и открытым. Почти умоляющим, но в то же время полностью владеющим собой. И мной.
