– Тебе бы следовало спросить, как я мог пропустить что-то столь важное, как «Шторм», – произносит он с сожалением в голосе. – Решая проблему с ошибочным написанием имени, я задумался. Когда мы просматривали контакты Ласки в его облачных данных, мы проверили каждое имя, потому что ты сказала, что твоя мать могла использовать псевдоним. В процессе мы составили список. Я еще раз пробежался по именам, и одно бросилось в глаза:
Я произношу слово по буквам, и мое сердце начинает бешено колотиться.
– Ты хочешь сказать, что это была автокоррекция имени Тирни? Как Пол Тирни, отец Кейна? Он жив?!
– Мы ничего не нашли о Поле, но я подумал, не мог ли Кейн Блэк иногда использовать свое настоящее имя. И это привело меня к твоей яхте.
Я оглядываюсь на «Шторм».
– Каким образом?
– Человек, арендующий это место стоянки, – Кейн Тирни.
Мысли в голове путаются, сменяясь стремительным наплывом воспоминаний.
Время повернулось вспять, и я снова оказываюсь на своей яхте в бушующем море, промокшая под дождем. Рохелио склоняется надо мной, трясет меня, кричит, пытаясь привести в чувства. Голова раскалывается от удара о палубу, когда я упала, а приступы тошноты вздымаются вместе с волнами.
– Где она? – кричу я. – Где она?!
Но моей мамы больше нет. Я выстрелила ей прямо в сердце, и она рухнула на палубу, как выпотрошенная кукла. Я почувствовала боль от этой пули в собственной груди и ужаснулась тому, что натворила. Я отпустила шкоты и, спотыкаясь, направилась к ней, но неистовые волны подбросили «Шторм» вверх, и я соскользнула вниз головой. Когда корпус яхты врезался в воду, я ударилась о палубу и потеряла сознание.
Когда я пришла в себя, в голове стучало, и я изо всех сил пыталась что-то разглядеть сквозь туман в глазах. Тела не было. В зоне видимости не было никакой другой лодки, кроме той, что управляла Сальма, чтобы спасти меня.
Мы отбуксировали «Шторм» к Восточному побережью. Сменили название яхты, перекрасили ее и заменили кое-что из оборудования. Судно было продано, и мы с командой начали поиски Ласки.
– Не может быть, чтобы это была та же лодка. – Я мотаю головой, пытаясь осмыслить возможные последствия. Любовь моя, откуда ты мог знать? Что ты знаешь? Как давно ты это знаешь?
– Ты что, не узнаешь ее?
Я резко поворачиваюсь на звук твоего голоса и натыкаюсь на Рохелио.
– Кейн.
У тебя суровое выражение лица и гневный взгляд. Ты пугаешь; сила твоей ярости подобна огненной буре. Она такая жаркая, что моя кожа покрывается потом.
– Рохелио, спасибо, что подтвердил свою причастность! – произносишь ты с гневом в голосе. – Это казалось очевидным после того, как моя жена получила доступ к сейфу, но уверенность всегда приятнее. Итак, ты, Лейси. Кто еще?
Я так поражена всем, что ты знаешь, что не сразу нахожу слова.
Рохелио стоит рядом, сжимая мою руку. Кажется, он тоже лишился дара речи.
– Убери руки от моей жены, – приказываешь ты с опасным спокойствием, – и возвращайся в офис. Я хочу, чтобы все пароли, карточки-ключи и доступ в здание Кроссфайр для моего брата были аннулированы. Отключи его удаленный доступ и рабочий номер. Я уже заблокировал его банковские счета. Обыщи его кабинет, упакуй личные вещи и передай их службе безопасности здания внизу.
– Я знаю, что делать, – мрачно отвечает Рохелио.
– Тогда иди и займись этим. – Ты отходишь в сторону и жестом показываешь ему уйти. – Позвони мне, когда все будет готово.
Рохелио смотрит на меня, но я не могу отвести от тебя взгляда.
– Со мной все будет в порядке, – заверяю его. Я беспокоюсь о тебе и о том, что тебе приходится делать с братом. Да, вы двое долгое время не общались, но я знаю вас. Всепрощение, которое ты даришь мне, – это часть тебя и распространяется на всех, кто тебе дорог.
Рохелио уходит. Вскоре я слышу, как закрываются ворота. Я должна была услышать, как они открылись, когда ты появился, но ты умеешь передвигаться незаметно, несмотря на свой рост.
– Ты не должен злиться на него, – говорю я тебе.
Ты подходишь ко мне.
– Он ведь был с тобой все те годы, что я страдал без тебя? Я могу ненавидеть его за это.
– Он несколько раз спасал меня. Ты должен быть ему благодарен.
В твоем взгляде все еще сквозят эмоции, но ты слегка киваешь, когда твой гнев рассеивается.
– Ты бы хотела воссоединиться с ней? Ты так сильно любила «Шторм», когда она была твоей.
– Разве она моя не благодаря тебе?
Твои губы кривятся в полуулыбке, ты обнимаешь меня за талию и идешь рядом. Солнце все еще светит, хотя и переместилось дальше на запад. Чайки по-прежнему кричат в небе. Ветерок треплет мои волосы, словно пальцы возлюбленного. И все же весь день перевернулся с ног на голову, как будто я шагнула в зазеркалье и попала в реальность, параллельную той, в которой проснулась.
– Как ты ее нашел? – интересуюсь я.
