Так держать, Дживс! полностью

Я сделал большой оптимистический глоток. Меня начало разбирать глубокое уважение к аналитическому уму этого человека.

– Кстати, Дживс, – говорю я ему, – насчет этого клетчатого костюма…

– Да, сэр?

– Он что, действительно плоховат?

– Несколько эксцентричен, я бы сказал.

– Но ведь многие подходят, спрашивают фамилию моего портного.

– Несомненно, с тем чтобы обходить его стороной, сэр.

– Он пользуется в Лондоне превосходной репутацией.

– Я не подвергаю сомнению его моральные качества, сэр.

Я все еще колебался. Мне казалось, что я стою перед угрозой оказаться в когтях у собственного камердинера и если сейчас уступлю, то стану, как бедняга Обри Фодергилл, сам над собой не властен. Но, с другой стороны, Дживс – явно малый с головой, и было бы очень даже славно передоверить ему обязанность думать, когда понадобится. Наконец я принял решение.

– Хорошо, Дживс, – сказал я. – Вам виднее. Можете его подарить кому-нибудь.

Он посмотрел на меня сверху вниз, снисходительно, как папаша на несмышленого сына.

– Благодарю вас, сэр. Я отдал его вчера вечером младшему садовнику. Еще чаю, сэр?

– Надеюсь, Дживс, я не помешаю вам, – сказал я, вернувшись как-то из клуба.

– Нисколько, сэр.

– Хотелось бы с вами кое-что обсудить.

– Слушаю, сэр.

Дживс укладывал в чемодан мой курортный гардероб – приближался наш отъезд на побережье. Он выпрямился – весь усердие и внимание.

– Дживс, – начал я, – меня беспокоит мой близкий друг – он оказался в затруднительном положении.

– Вот как, сэр?

– Вы ведь знаете мистера Булливанта?

– Да, сэр.

– Так вот, сегодня я зашел пообедать в «Трутни» и встретил его там в курилке – забился в самый темный угол, и вид поникший, точь-в-точь последняя роза ушедшего лета. Разумеется, меня это удивило. Вы ведь знаете, какой это блестящий джентльмен. Душа общества, стоит ему где-то появиться.

– Да, сэр.

– Весельчак, каких мало.

– Совершенно верно, сэр.

– Естественно, я осведомился, в чем дело, и он открыл мне, что поссорился со своей невестой. Знаете ли вы, Дживс, что он помолвлен с мисс Элизабет Викерс?

– Знаю, сэр. Я прочел объявление в «Морнинг пост».

– Оно уже недействительно – он больше не жених. В чем причина ссоры, он мне не сказал, но факт таков, что мисс Викерс расторгла помолвку. Запретила ему к ней близко подходить, отказывается говорить с ним по телефону, отсылает его письма обратно нераспечатанными.

– Ужасно, сэр.

– Надо что-то предпринять, Дживс. Но что?

– Я бы затруднился, сэр, вот так, сразу, вносить предложения.

– Для начала я, пожалуй, заберу его с собой в Марвис-Бей. Знаю я этих горемык, которым царица их грез дала вдруг от ворот поворот. Что им необходимо, так это полностью изменить обстановку.

– Думаю, вы правы, сэр.

– Да-да, изменить обстановку – это очень важно. Мне как-то рассказывали об одном таком отвергнутом влюбленном. Девушка отказала ему. Он уехал за границу. Два месяца спустя девушка прислала телеграмму: «Возвращайся. Мюриел». Он сел писать ответ и вдруг обнаружил, что не может вспомнить ее фамилию, поэтому вообще не ответил, и в дальнейшем жизнь его протекала вполне счастливо. Очень может быть, что, отдохнув неделю-другую в Марвис-Бее, Фредди Булливант и думать забудет об Элизабет Викерс.

– Вполне возможно, сэр.

– Если же этого не случится, то, может быть, морской воздух и простая здоровая пища благотворно воздействуют на вас, Дживс, вас осенит какая-нибудь блестящая идея и вы придумаете план, как снова свести этих голубков вместе.

– Я постараюсь, сэр.

– Знаю, Дживс, знаю. Не забудьте положить побольше носков.

– Не забуду, сэр.

– А также теннисных рубашек.

– Непременно, сэр.

Я перестал мешать ему, и двумя днями позже мы отправились в Марвис-Бей, где я снял коттедж на июль и август.

Не знаю, бывали ли вы в Марвис-Бее. Это в Дорсетшире, и хотя шикарным это местечко не назовешь, есть в нем и свои прелести. С утра вы купаетесь и валяетесь на песке, а вечером прогуливаетесь по берегу в компании с комарами. В девять вечера, смазав маслом раны, ложитесь спать. Простая, здоровая жизнь, и, судя по всему, она вполне устраивала беднягу Фредди. Как только всходила луна и бриз с мягким шелестом овевал ветки дерев, его никакими силами невозможно было вытащить с берега. Комары его просто обожали. Они праздно вились в воздухе, оставляя без внимания вполне приличных гуляющих, чтобы быть в форме к моменту появления Фредди.

Пожалуй, только в середине дня Фредди несколько докучал мне. У кого достанет духу попрекнуть в чем бы то ни было друга, сердце которого разбилось в мелкие дребезги, однако, должен признаться, в первые дни нашего пребывания в Марвис-Бее его мрачный вид порядком действовал мне на нервы. Если он не грыз свою трубку, мрачно уставившись на ковер, то садился за пианино и одним пальцем выстукивал «Розы в саду». Кроме «Роз», он играть ничего не умел, да и эта мелодия ему не давалась. Начинал он твердо и уверенно, но уже на третьем такте давал осечку, и ему приходилось начинать все сначала.