Я не могу! Я же только приехал. А это лето выдалось хуже некуда. Меня подпитывали лишь мысли о поездке в Уотфорд, но хватит с меня. Больше не могу так. Мои внутренние ресурсы иссякли, а Маг даже не хочет сказать, куда собирается отвезти меня. И что с Пенни? И с Агатой?
Я мотаю головой. Слышу, как Маг раздраженно набирает воздух в легкие, а когда я поднимаю взгляд, между нами висит красная дымка.
Черт побери! Нет!
Маг отступает от меня на шаг.
– Саймон, – говорит он, вытаскивая волшебную палочку. – Не кипятись!
Я нащупываю свою палочку, перебирая известные мне заклинания:
«Держи себя в руках! Соберись! Успокойся! Подожди!»
Но заклинания требуют магии, а стоит мне сейчас обратиться к своей силе, как я вытащу ее на поверхность. Красный туман между нами сгущается. Я закрываю глаза, словно пытаясь исчезнуть. Не думать ни о чем. Вновь падаю на кровать и роняю палочку на пол.
Когда я обретаю способность мыслить трезво, то вижу склонившегося надо мной Мага. Он приложил ладонь к моему лбу. Пахнет паленым – наверное, от простыней.
– Простите, – шепчу я. – Я не хотел…
– Знаю, – говорит Маг с тревожным видом.
Он убирает волосы с моего лба, потом проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.
– Прошу, не заставляйте меня уезжать, – молю я.
Маг пристально смотрит мне в глаза, словно пытается заглянуть в душу. Вижу, как он колеблется, потом сдается.
– Я поговорю с Ковеном, – произносит Маг. – Возможно, время еще есть…
Он поджимает губы, над которыми видна тонкая полоска усиков, точно нарисованных карандашом. Баз и Агата все время шутят по этому поводу.
– Саймон, но нас беспокоит не только твоя безопасность… – Маг все еще нависает надо мной; кажется, дым вытеснил из комнаты весь воздух. – Я поговорю с Ковеном, – повторяет волшебник, пожимая мое плечо и выпрямляясь. – Тебе нужна медсестра?
– Нет, сэр.
– Позови меня, если что-нибудь изменится. Или если увидишь что-нибудь странное – проявления Тоскливиуса, да что угодно… необычное.
Я киваю.
Широким шагом он покидает комнату, держа руку на эфесе меча – жест этот значит, что Маг погрузился в свои мысли, – и плотно закрывает за собой дверь.
Я переворачиваюсь на бок, чтобы проверить, не горит ли кровать в самом деле. Потом проваливаюсь в сон.
Слишком уж густой туман.
Когда я снова просыпаюсь, за моим столом сидит Пенни и читает книгу толщиной с ее руку.
– Уже перевалило за полдень, – говорит она. – В приюте ты превратился в настоящего лежебоку: я напишу жалобное письмо в «Телеграф».
– Нельзя вот так заходить ко мне в спальню без стука. – Я сажусь и протираю глаза. – Даже если у тебя есть магический ключ.
– Это не ключ, и я стучалась. Ты спишь как убитый.
Я прохожу мимо нее в ванную, Пенни чихает и закрывает книгу.
– Саймон, ты снова сорвался?
– Вроде того. Долгая история.
– На тебя напали?
– Нет. – Я закрываю дверь в ванную и повышаю голос: – Расскажу позже.
Пенни точно вспылит, когда я расскажу, что Маг хочет отослать меня.
Смотрюсь в зеркало и думаю, стоит ли принять душ. Сбоку мои волосы прилипли к голове, а на макушке встали колом – я всегда ужасно потею, когда теряю над собой контроль. Словно весь покрываюсь сажей. Внимательно смотрю на подбородок в надежде, что мне нужно побриться, но это, как всегда, не так. Если бы я мог, то отрастил бы такие же усики, как у Мага. Баз наверняка стал бы надо мной изгаляться, ну и пусть.
Я снимаю рубашку и провожу ладонью по золотому кресту на шее. Я вовсе не религиозен, это просто талисман. Он многие поколения передавался в семье Агаты в качестве защиты от вампиров. Когда доктор Веллбилав отдал его мне, крест был черным и обугленным, но я отчистил его до блеска. Иногда, задумавшись о чем-нибудь, я его покусываю. Хотя, наверное, не стоит так поступать со средневековой реликвией. Летом мне не обязательно носить крест, но стоит привыкнуть к антивампирскому амулету, и снять его уже немыслимо.
Ребята из приютов считают меня верующим. А еще что я выкуриваю в день по пачке сигарет, потому что от меня всегда несет дымом.
Снова смотрюсь в зеркало. Пенни права. Я слишком худой. Даже ребра выпирают. А на животе проступают мышцы, и не потому, что я фактурный, скорее толком не ел последние три месяца. По всему телу у меня родинки, которые выглядят как следы от оспы, даже когда я не страдаю от недоедания.
– Я в душ! – кричу я.
– Поторопись, мы опоздаем на обед!
Забираюсь под душ и слышу, как Пенни ходит по комнате. Потом она останавливается возле двери и говорит:
– Агата вернулась. – (Я включаю воду.) – Саймон, ты меня слышал? Агата вернулась!
Я прекрасно ее слышал.
Как нужно разговаривать со своей девушкой через три месяца после того, как видел ее держащейся за руки с твоим заклятым врагом? За обе руки. Баз и Агата сидели лицом друг к другу. Будто собирались вместе спеть песню.
Наши отношения с Агатой запутались еще до того, как я застукал ее в Лесу с Базом. Она вела себя тихо и отстраненно, а когда в марте меня ранили (кто-то пытался взломать мою палочку), Агата просто закатила глаза. Будто я сам навлек беду на свою голову.
