Кроме Агаты, у меня никогда не было девушек. Мы вместе уже три года, с пятнадцати лет. Но мечтать о ней я стал задолго до этого. С первого раза, как увидел ее, – Агата шла через Большую Поляну, ее длинные светлые волосы развевались на ветру. В тот момент я подумал, что не видел ничего более прекрасного. А еще что к такому красивому и изящному созданию невозможно приблизиться. Как ко льву или единорогу. Ты не можешь прикоснуться к нему, потому что вы живете в разных мирах.
Даже сидя рядом с Агатой, я чувствую себя неуязвимым. Одухотворенным. Будто греюсь в лучах солнца.
Представьте, каково мне встречаться с ней – словно этот свет всегда со мной.
С прошлого праздника зимнего солнцестояния у меня сохранилась совместная фотография. Агата стоит в длинном белом платье, а в сливочно-золотистые волосы мама вплела ей омелу. Я тоже весь в белом. Тогда мне казалось, что я выгляжу глупо, но на фото получился очень даже ничего. Я стою рядом с Агатой в костюме, который одолжил мне ее отец… Похож я как раз на того, кем и должен быть.
В столовой сегодня довольно многолюдно. Завтра начинается новая четверть. Сидя на столах или стоя широким кругом, ученики делятся новостями.
На обед подают ветчину и сырные булочки. Пенелопа берет для меня целую тарелку масла, заставляя меня улыбнуться. Если бы я только мог, то ел бы масло. Ложками. На первом курсе я так и делал, когда раньше всех спускался на завтрак.
Осматриваю зал в поисках Агаты, но не вижу ее. Наверное, не пришла на обед. Не верится, что она может прийти в столовую и не сесть за наш стол, даже учитывая все произошедшее.
Риз и Гарет, мои соседи снизу, уже сидят в дальнем конце стола.
– Все в порядке, Саймон? – спрашивает Риз.
Гарет же на кого-то кричит через весь зал.
– Порядок, приятели, – отвечаю я.
Риз кивает Пенни. У Пенелопы никогда нет времени на других одноклассников, поэтому у них нет времени на нее. Наверное, я бы переживал, если бы меня игнорировали, но ей, похоже, нравится отсутствие внимания.
Иногда я иду через столовую и просто здороваюсь с людьми, а Пенелопа тянет меня за рукав и все время подгоняет.
– У тебя слишком много друзей, – говорит она.
– Вряд ли это возможно. К тому же я не называл бы их всех друзьями.
– Саймон, в сутках не так много часов. Времени хватит лишь на двух-трех человек.
– Пенни, среди твоих близких и то людей больше.
– Знаю. Для меня это вечная борьба.
Как-то раз я начал составлять перечень всех людей, которые мне дороги. На седьмом номере Пенелопа сказала, что либо мне нужно почистить свой список, либо больше не заводить друзей.
– Мама говорит, что в твоей жизни должно быть ровно столько людей, скольких ты сможешь спасти от голодной ракшаси[6].
– Не знаю, что это за существо такое, – сказал я, – но волноваться не стоит: драться я умею.
Я люблю быть среди людей. Близких людей, как, например, Пенни, Агата, Маг, пастушка Эб, мисс Поссибелф или доктор Веллбилав. Или просто знакомых вроде Риза и Гарета. Если бы я последовал правилу Пенни, то никогда бы не собрал футбольную команду.
Пенни равнодушно машет парням, потом занимает место между нами и поворачивается ко мне, чтобы наш разговор не долетел до чужих ушей.
– Недавно видела Агату с родителями. В Дормитории.
Дормиторий – это самое старое и крупное общежитие для девочек, представляющее собой длинное приземистое здание на другом конце территории. Там только одна дверь, а окна совсем крошечные. Должно быть, в 1600 году администрацию школы охватила паранойя, раз они поселили туда девушек.
– Кого ты видела?
– Агату!
– А-а…
– Если хочешь, схожу за ней.
– С каких это пор ты у меня на посылках?
– Я подумала, ты не захочешь в первый раз встретиться с ней при всех. После того, что произошло.
– Все в порядке, – пожимаю я плечами. – У нас с Агатой все в порядке.
Пенни смотрит на меня с удивлением, потом с сомнением. Качает головой, словно сдается.
– В любом случае, – она отщипывает кусочек сэндвича, – после обеда нужно разыскать Мага.
– Зачем?
– Зачем? Сегодня ты решил притвориться тупицей? Считаешь, мне это понравится?
– Что?
Она закатывает глаза:
– Нам нужно разыскать Мага и выяснить у него, что происходило летом. Что он разузнал про Тоскливиуса.
– Маг ничего не разузнал. Я уже с ним говорил.
Пенни замирает с сэндвичем во рту:
– Когда?
– Утром он приходил ко мне в комнату.
– И когда ты собирался рассказать об этом мне?
Я пожимаю плечами и заталкиваю остатки сэндвича в рот:
– Как только ты мне позволила бы.
Пенни снова закатывает глаза. Она делает это постоянно.
– И он ничего не сказал?
– Про Тоскливиуса – нет. Он… – Я смотрю в свою тарелку, потом оглядываюсь по сторонам. – Он говорит, что Старинные Семьи доставляют неприятности.
Пенни кивает:
– Мама говорит, что они хотят организовать голосование о недоверии к Магу.
– Это возможно?
– По крайней мере, они пытаются. А еще все лето шли дуэли. Сэм, друг Примала, попал после свадьбы в разборку с одним из кузенов Гримм, и теперь он под следствием.
– Кто?
– Гримм.
– За что?
– За незаконные заклинания. Запрещенные слова.
– Маг считает, что я должен уехать.
– Что? Куда уехать?
