Затею с Катакомбами я бросаю и переключаюсь на крепостную стену.
Я не сильно надеюсь найти База – да и где он может там спрятаться? Но у меня такое ощущение, что я смогу предвидеть его появление.
К тому же я обожаю ветер. И звезды. Летом у меня нет возможности полюбоваться звездами. В каком бы городке я ни оказался, там слишком много фонарей.
Наверху находится дозорная башня с небольшим закутком внутри, со скамьей и навесом. Всю ночь слежу, как Помощники Мага приезжают и уезжают на своем военном грузовике. Иногда ненадолго проваливаюсь в сон.
– Выглядишь усталым, – говорит за завтраком Пенни. (Яичница. Жареные грибы. Запеченные бобы и кровяная колбаса.) – А еще… – подруга подается вперед, – у тебя листочек в волосах.
– Хмм… – Я увлеченно поглощаю завтрак.
До начала уроков у меня еще останется время на добавку, только нужно поторопиться.
Пенни снова тянется к моим волосам, потом поднимает взгляд на Агату и отдергивает руку. Агата всегда ревновала Пенелопу ко мне, сколько бы я ни повторял, что это ни к чему. Это и правда совсем другое.
Но сейчас, кажется, Агата не обращает на нас никакого внимания. Опять. С момента нашей ссоры мы не оставались наедине. Если честно, я даже рад. Она хотя бы не спрашивает, все ли со мной в порядке. Я кладу руку ей на ногу и слегка сжимаю колено, Агата поворачивается и улыбается одними губами.
– Так, – говорит Пенни. – Вечером встречаемся в комнате Саймона. После ужина.
– И насчет чего встреча? – спрашиваю я.
– Насчет стратегии! – шепчет Пенни.
– Стратегии касательно чего? – просыпается Агата.
– Всего, – отвечает Пенелопа. – Тоскливиуса. Старинных Семей. Чем на самом деле заняты Помощники Мага. Мне надоело бездействовать. Разве тебе не кажется, что нас игнорируют?
– Нет, – говорит Агата. – Мне кажется, что нужно быть благодарным за спокойствие.
Пенни вздыхает:
– Я тоже так думала, но боюсь, нашу бдительность усыпили. Намеренно.
Агата качает головой:
– Ты боишься, что кто-то желает нам счастья и умиротворенности.
– Да! – говорит Пенелопа, рассекая воздух вилкой.
– Спрячь эти мысли подальше.
– Нас должны посвятить в планы, – не унимается Пенелопа. – Какими бы они ни были. Мы всегда знали, что происходит, даже будучи детьми. А сейчас мы повзрослели. Почему же тогда Маг отстраняет нас от дел?
– Значит, считаешь, что Маг усыпляет нашу бдительность? – спрашивает Агата. – Или же это делает Тоскливиус? Или Баз?
Она говорит с сарказмом, но Пенни либо не замечает этого, либо не подает виду.
– Да! – Пенни снова с силой ударяет по воздуху, будто желает прикончить кого-то. – Все из вышеперечисленного!
Жду, что Агата снова будет возражать, но она лишь качает головой, встряхивая своими светлыми шелковистыми волосами, а потом кладет яичницу на тост.
Вот что мне действительно нравится в Агате. И в Пенелопе. Они обе едят, когда поблизости находится пища. Мы трое оказывались запертыми в подвалах, нас похищали орлы, и теперь мы знаем цену еды.
Я вновь кладу ладонь на ногу Агаты. Но радости на ее лице я не замечаю. Она хмурится, сузив глаза, макияжа у нее сегодня почти нет.
– Выглядишь усталой, – говорю я, коря себя за то, что не сразу заметил.
Агата на секунду прислоняется ко мне, потом вновь выпрямляется:
– Саймон, я в порядке.
– Вы оба выглядите усталыми, – заявляет Пенни. – Может, у вас посттравматическое стрессовое расстройство. Может, вы просто не привыкли к миру и спокойствию.
Я легонько сжимаю колено Агаты, потом встаю за новой порцией яичницы, тостов и грибов.
– Нас всех усыпили, – слышу я слова Пенни.
Затащить их обоих наверх оказалось пыткой, а Агата жалуется до сих пор:
– Пенелопа, это общежитие парней! Нас исключат!
– Что ж, уже поздно, – говорю я, сидя за столом Саймона. – Ты можешь с таким же успехом попасться сейчас, как и потом, так почему бы не остаться.
– Ты не попадешься, – говорит Саймон, плюхаясь на кровать. – Пенни постоянно проходит сюда тайком.
Агата вовсе не рада это слышать. Я не обращаю на нее внимания: не собираюсь переубеждать ее, если она после всех этих лет бредит про романтические чувства между мной и Саймоном. Она намеренно садится как можно дальше от нас, хотя ей приходится приземлиться на кровать База.
Потом Агата понимает, что сделала, и выглядит так, будто хочет встать. Взгляд ее мечется по комнате, словно из ванной в любую минуту может выйти Баз. Кажется, у Саймона та же паранойя.
Они еще та парочка.
– До сих пор не пойму, зачем мы собрались, – говорит Агата.
– Чтобы объединить наши сведения, – отвечаю я, оглядывая комнату в поиске чего-нибудь подходящего. – Будь у нас доска, было бы намного проще…
Я поднимаю волшебную палочку и произношу заклинание «Улавливаешь, о чем я!», потом пишу в воздухе – «Что мы знаем».
– Ничего, – говорит Агата. – Собрание отменяется.
Я не обращаю на нее внимания:
– На мой взгляд, нам всегда нужно волноваться о трех вещах. – Я ставлю цифру один и пишу «Тоскливиус». – Что мы знаем о Тоскливиусе?
– Он выглядит как я, – говорит Саймон, стараясь поддержать меня.
Агату услышанное не удивляет: наверное, он ей все рассказал.
