– А еще ему что-то от меня нужно, – добавляет Саймон. – Он охотится на меня.
– И мы знаем, что он притаился, – говорю я. – С июня никого, кроме балаболок, не было.
Агата скрещивает руки на груди:
– Тоскливиус по-прежнему где-то там и поглощает магию, так ведь?
– Да, – признаю я. – Но не как раньше. На выходных я виделась с отцом, и он сказал, что дыры разрастаются с явно меньшей скоростью.
Добавляю это к моим записям в воздухе.
– Мы не знаем, что он поглощает магию, – говорит Саймон. – Мы не знаем, что именно Тоскливиус делает с ней.
– Будем придерживаться того, что знаем… – говорю я и пишу второй пункт: «Война со Старинными Семьями».
– Я бы не назвала это войной, – возражает Агата.
– Но ведь были стычки, так? – говорит Саймон. – И дуэли.
Агата раздраженно вздыхает:
– Нельзя просто так зайти в чей-то дом и потребовать обыскать чердак, не напрашиваясь на дуэль.
Мы с Саймоном поворачиваемся к Агате.
– Ты о чем? – спрашиваю я.
– О Маге, – говорит она. – Я слышала разговор мамы с какой-то подругой из клуба. Он проводит обыски в домах волшебников, ищет темную магию.
– И твой дом обыскали? – спрашиваю я.
– Маг не стал бы этого делать, – говорит Агата. – Мой отец состоит в Ковене.
– И что еще за темная магия? – спрашивает Саймон.
– Вероятно, все, что можно использовать в качестве оружия, – отвечает Агата.
– Да что угодно можно использовать как оружие, – возражает Саймон.
Я добавляю к записям: обыски, темная магия, дуэли.
– И мы знаем, что некоторые Старинные Семьи не пустили своих сыновей в Уотфорд, – говорит Саймон.
– Может, это просто совпадение, – отвечаю я. – Нужно самим проверить, вдруг пропавшие парни просто пошли в университет.
– А может, им надоело, что к ним относятся как к злодеям, – подает голос Агата.
– Или же, – произносит Саймон, – они собирают армию.
Я добавляю к записям: союзники Питчей бросают школу.
– Что насчет База? – Саймон нервничает все больше.
Агата проводит ладонью по матрасу.
– Доберемся и до этого, – говорю я. – Давайте сосредоточимся на том, что нам известно.
Саймон не сдается:
– Мисс Поссибелф считает, что он пропал. Его отец показался ей напуганным.
Я вздыхаю и добавляю третью колонку: «Баз». Правда, здесь нечего написать.
– По-прежнему я считаю, что это не война, – настойчиво говорит Агата. – Просто политика, как в нормальном мире. Вся власть у Мага, а Старинные Семьи хотят ее вернуть. Они будут пытаться из кожи вон лезть, заключать сделки и устраивать вечеринки…
– Дело не только в политике. – Саймон подается навстречу Агате и поднимает указательный палец. – Дело в том, что правильно и неправильно.
Агата закатывает глаза:
– Так говорят и на другой стороне.
– Так говорит Баз? – спрашивает Саймон.
– Саймон! – пытаюсь я вклиниться в их разговор.
– Дело не только в политике, – повторяет он. – А в том, что правильно и неправильно. Речь о наших жизнях. Если бы Старинные Семьи добились своего, меня бы здесь вообще не было. Они бы не пустили меня в Уотфорд.
– Саймон, ничего личного, – говорит Агата. – Просто ты нормал.
– Да неужели я нормал? – Он вскидывает руки в воздухе. – Я самый могущественный волшебник, которого видел свет.
– Ты понимаешь, о чем я, – искренним голосом говорит Агата. – В Уотфорде еще не было нормалов.
Она права, но интересно, чьи слова она повторяет.
– Я есть в пророчестве, – говорит Саймон, но его попытка защититься столь жалкая, что пора сменить тему.
О Саймоне и правда говорится в пророчестве.
Или о ком-то еще. И повторяется снова и снова.
Придет величайший волшебник всех времен, а явится он (или она), когда мир магов больше всего будет в этом нуждаться.
И тут появился Саймон.
Тоскливиус поглощал нашу магию, Маг и Старинные Семьи были готовы вцепиться друг другу в глотку, но вдруг приехал Саймон. Когда он обрел свою силу, то подобно молнии пронзил магический небосвод.
Большинство волшебников хорошо запомнили тот день. Я – нет. Мне было всего одиннадцать. Мама как раз читала лекцию. Она рассказывала, что будто дотронулась до оголенного провода и электричество пронзило ее изнутри. Это была дикая, обжигающая, опаляющая магия…
Такова магия Саймона и сейчас. Я никогда ему этого не говорила, но его сила просто ужасна. Когда он выходит из себя, даже стоять рядом с ним невозможно – это равнозначно удару молнии. Все мышцы напрягаются, а от волос несет дымом.
Иногда сила Саймона приманивает других волшебников: они чувствуют ее и хотят быть ближе. Но те, кто побывал рядом с Саймоном, более не видят соблазна.
Как-то раз Саймон сорвался, когда защищал нас с Агатой от семейства злорсуков – они похожи на барсуков, только более злые, и после этого Агата еще неделю вздрагивала, будто у нее судороги. Она менее стойкая, чем я, когда дело касается силы Саймона: может, потому, что Агата слабее. Или их магия несовместима.
Такое иногда случается, даже если двое любят друг друга. Есть одна древняя легенда, романтическая трагедия о двух влюбленных, чья магия довела их до безумия…
Вряд ли Саймон и Агата любят друг друга настолько сильно.
Но не мне говорить им об этом. Я уже пыталась.
