Так говорил Егор Гайдар полностью

Однако в конце этого века сопротивление Руси Орде усилилось, да и в самой Орде начались процессы дезинтеграции. И лидером сопротивления явилось именно великое княжество Московское. Его князь Дмитрий Донской во главе объединенного войска, в котором было 23 других князя, в 1380 году разгромил на Куликовом поле войско Мамая. Правда, окончательного освобождения эта битва не принесла. Уже через два года войско хана Тохтамыша вернулось на Русь и полностью подавило сопротивление. Дань была восстановлена и даже увеличена. Это продолжалось еще сто лет. Но русские князья извлекли уроки и из победы и из поражения. Они поняли, что взаимные распри, в которых одни князья привлекали Орду, чтобы расправиться с другими, не позволят никому избавиться от Орды. Кроме того, на Руси появилось огнестрельное оружие, а на Орду напали полчища Тамерлана. И в 1480 году состоялось знаменитое «стояние на реке Угре». На одном берегу стояло объединенное русское войско под командованием Ивана III, на другом – татарское, под командованием хана Ахмата. Но сражения не произошло. Оба войска отошли на зимние позиции. Так закончилось господство Орды, которая после этого распалась на несколько ханств. А Иван III стал называться Великим князем не Московским, а Всея Руси. Это было не просто изменение названия. Дело в том, что со времён Дмитрия Донского среди князей существовала договорённость, если «переменит бог Орду», то есть отпадёт необходимость платить ей дань, то дань, собранная в княжествах остаётся князьям. Иван III еще за несколько лет до «стояния на Угре» прекратил платить дань Орде, чем, собственно, и был вызван поход Ахмата.

Но собирать дань с остальных княжеств не прекратил и после ликвидации зависимости, силой подавляя сопротивление княжеств и городов. Вся дань оставалась Москве. Так русское государство с самого начало приобрело черты «восточного». Центральное правление, основанное на насилии, и централизованную систему сбора налогов со всего населения с применением «круговой поруки».

Следующие правители, Василий III и Иван IV, только укрепили эту тенденцию, используя получаемые средства для усиления влияния Московского царства. Теперь уже не Орда совершает набеги на Русь, а Московское царство воюет (и успешно) с Казанским, Астраханским и Крымским ханствами. Начинается экспансия России в Азию.

Победа над Ордой, избавление от угрозы набегов кочевников, продвижение на юг и восток, открыли возможность заселять ранее недоступные плодородные земли. И крестьяне начали активно этой возможностью пользоваться. Земли Москвы, Новгорода, Пскова приходили в запустение. Этому способствовала и безжалостная налоговая нагрузка на территориях, подконтрольных Московскому Царству. К 1584 году, к моменту смерти Ивана Грозного, в Московском уезде под пашней было лишь 16 % земли, 84 % пустовало.[37] Писец того времени пишет: «от помещикова насилья, крестьяне разбрелись безвестно».

Тут самое время сказать, а кто же такие помещики? В русских княжествах были князья и бояре, владельцы наследственных земель – вотчин. Но с середины XV века, с усилением власти Московских Великих князей, а потом и царей, они стали практиковать раздачу царских земель «за службу», военную или гражданскую. Земля эта выдавалась там, где нужно было служить, по месту. Другое название такой земли – «двор». И эта земля не являлась собственностью, она была средством для выполнения службы. По наследству она, в отличие от вотчины, не передавалась. Разумеется, земля выдавалась вместе с жившими на ней земледельцами, труд которых и обеспечивал помещику возможность служить царю. Так сложилась поместная система землевладения. Крестьяне служили помещикам (дворянам), помещики служили государю. Вертикаль, однако…

…Разумеется, крестьянам это не нравилось. В средневековой Европе крестьяне содержали феодала за то, что он давал им защиту в своем замке, эти отношения были в какой-то степени договорными. Но в Московском царстве один помещик не угрожал крестьянам другого помещика, так как оба они были слугами одного государя. И крестьяне работали на помещика только по принуждению потому, что деться все равно было некуда. Но, когда появилась возможность уйти на новые, более плодородные земли, крестьяне начали «разбредаться безвестно». А это уже никак не устраивало ни дворян, ни царя.