Так говорил Егор Гайдар полностью

Поэтому, параллельно с продвижением Руси на юг и восток, в ней происходил и процесс закрепощения крестьян, лишения их всех прав, насильственной привязки к земле помещика. Если до конца XV века крестьянин мог, рассчитавшись по податям со своим помещиком, уйти от него в любое время, то после 1497 года он мог это сделать только на Юрьев день. А в 1581 году Юрьев день был отменен и переход был запрещен. Сначала помещик имел право разыскивать беглых крестьян не более 5 лет, но затем это право стало бессрочным. Помещики получили право продавать крестьян, ссылать их на каторгу, а крестьянам было запрещено жаловаться на помещика. Крепостное право в России практически мало отличалось от рабства.

Однако дворянству этого было мало. Как и любая элита «восточных» государств, российское дворянство хотело свои привилегии сделать не зависящими от воли верховного правителя, добиться передачи поместья, источника дохода, по наследству, превратить его в собственность. И осуществить эту «восточную» мечту российскому дворянству помогли, как ни странно, контакты с Западом. Дело в том, что уже к XVII веку выяснилось, что, подавив противника на Востоке, Россия катастрофически отстала от Запада. Отставание грозно обозначилось в самой болезненной сфере – военной.[38] Поэтому попытки перенять западный опыт делались, начиная с первого Романова – Михаила Федоровича, при котором появились полки «иноземного строя». Но это была всего лишь имитация, стремление перенять только результаты, но не институты западного общества, которые обеспечивали его преимущества. За весь XVII век решение проблемы отставания от Запада далеко не продвинулось. Зато с начала XVIII века Петр I взялся за эту проблему решительно. Правда, вместо того, чтобы попытаться изменить само устройство социально экономической системы … перейти с «восточного» на «западный» путь,[39]в политикеПетра преобладала опора на государственную силу, машину принуждения. Появлявшиеся мануфактуры и шахты не вырастали постепенно из мастерских мелких ремесленников, как на Западе. Они организовывались по государственным указам и на государственные деньги. Зачастую эти деньги просто разворовывались, а качество производимых товаров было низким.

Поэтому, хотя были достигнуты значительные военные успехи и введены технические усовершенствования, механизмы саморазвития не заработали. Мощный налоговый гнет при сохранении в основной отрасли, сельском хозяйстве – податной общины, консервировал отсталость. Зато другая сторона Петровских реформ – подчеркивание культурной общности с Европой – привела к формированию первой в России независимой от государства социальной группы – дворянства. Заимствование европейского опыта, традиций придает дворянской приватизации мощный импульс. Оказывается, частная собственность – священное право.[40]

И дворянство за это право решительно борется. За исторически короткое время (с указа Петра I о единонаследии в 1714 году, через указ Петра III о вольности дворянства в 1762 году, к жалованной грамоте Екатерины II в 1785 году) дворяне из «служилых» людей государя превращаются в независимых собственников своих поместий и живущих там крепостных крестьян. Царская власть боялась дворянских заговоров больше, чем крестьянских бунтов. Но крестьянам невозможно было объяснить, почему дворяне уже не обязаны служить царю, а крестьяне все еще должны работать на помещика. С тех пор конфликт вокруг дворянских и крестьянских прав на землю является постоянной угрозой стабильности и тормозом экономического развития.[41]