Так говорил Егор Гайдар полностью

Одновременно увеличивались привилегии, но здесь уж начиналась внутривидовая борьба среди бюрократии. Номенклатура укрепляла свое господство над страной, Сталин укреплял свое господство над номенклатурой, широко применяя и пряник привилегий и кнут репрессий.

Для участия в Первой мировой войне России пришлось мобилизовать многомиллионную армию. Вся она состояла из крестьян, которые получили в руки оружие. А офицерами были дворяне. Армия несла огромные потери, цели войны крестьянам были непонятны. Ни «за проливы», ни за «братьев сербов» крестьяне воевать не хотели. Лозунг «За Бога, царя и Отечество!» тоже терял свою привлекательность. Царя презирала вся Россия, Бога «мы, фронтовики, отменили» говорит герой М. Шолохова: «Отечеству, пославшему на непонятную войну, и подавно веры нет». Все это делало сохранение устойчивости режима проблематичным. Но и говорить о предопределенности революции в это время нельзя. В развитии революционного процесса большое значение имеют тактика, принятые или не принятые властью или ее противниками решения.[52]

В конце февраля 1917 года царская власть столкнулась с необходимостью подавить беспорядки в Петрограде, вызванные недостатком продовольственного снабжения. Начались забастовки и демонстрации под лозунгами «Хлеба» и «Долой войну!». Кое-где разворачивали и красные флаги с призывами к революции. Власть, основываясь на опыте 1905 года, была уверена, что беспорядки удастся подавить силами армии. Но ни одного полка, готового стрелять в народ, в 1917 году в Петрограде не нашлось. За 24 часа, в период между вечером 26 февраля и вечером 27 февраля, императорская власть, имеющая за собой многовековую традицию, перестала существовать. Стремительность того, что произошло, поражала современников.[53] Неожиданность – характерная черта революций. Даже Ленин накануне февральских событий, правда, находясь в Швейцарии, не ожидал, что «доживет до решающих битв этой грядущей революции».