– На войне как на войне, – пробормотал растерянно и ошалело Святослав в десять часов вечера и завёл будильник на шесть утра.
Парень ещё долго ворочался в постели и не мог уснуть. Видано ли дело: он в это время только просыпался и мчался в клуб, чтобы вернуться аккурат в тот час, на который сегодня завёл будильник.
Некоторое время назад он проводил отца и свою невесту в аэропорт. Клятвенно произнёс обет беречь бизнес (для отца) и себя (для Оксаны – скрестив пальцы за спиной) и проводил их в Китай. Вначале он обрадовался: свобода и безнаказанность. Сам себе господин и главный босс.
Но в мыслях маячили две фигуры: Михаил и, как ни странно, страшила. Ну ладно, Михаил – это брат, с которым они вечно соперничали сначала за игрушки, затем за девушек, а теперь и за семейный бизнес. Он был умнее, хитрее и пронырливее Святослава. Но отец старался никого из них не выделять, и раз Михаил, прежде чем заделаться матёрым боссом, прошёл серьёзное обучение в крупной компании, значит, и Святослав должен был испытать это на себе. При этом никого не подвести: ни отца, ни самого себя.
Парень был лишь взбешён тем, что его помощницей стала такая… ущербная, как эта Клячкина. И ему надо было срочно избавиться от неё. А замена всегда найдётся. В этом плане он не понимал отца. Тот никогда не допускал никаких сплетен на работе. У него даже помощница – древняя старуха, но которая, видимо, очень хорошо справлялась со своими обязанностями, раз столько лет была возле Семёна Степановича. По местным легендам, она досталась отцу от его отца.
Семён Степанович был беспристрастен и холоден. Как отвесная скала, о которую бились ледяные воды Баренцева моря. Иногда Святославу казалось, что у них с Михаилом не было матери, что однажды отец их запланировал и родил методом почкования прямо в своём кабинете, не отходя от дел.
Вот с такими нелепыми мыслями Святослав уснул, понимая, что завтра будет день «Ху», не сомневаясь в своём успехе ни на секунду.
Где-то на другом конце огромной столицы.
Вика ворочалась и не могла уснуть. Она выпила успокоительный чай, предусмотрительно сунутый в сумку перед отправкой сердобольной соседкой со словами: «В ваших Москвах такого точно нет, а темп жизни там бешеный».
Чай не помог, так же как и тёплый душ, вода в котором резко и без предупреждения стала коричневой и холодной. К тому же Вика не могла согреться: батареи, несмотря на жалобы и многочисленные просьбы девушки наймодателю жилья, почему-то не хотели становиться горячее, хотя она уплатила вперёд за два месяца сполна и в её договоре значилось, что они должны быть определённой температуры.
Девушка тяжело вздохнула и сильнее укуталась в одеяло, грея руки о горячую кружку, наверное, третью по счету, успокоительного соседского чая. А мысли её были совсем далеки от её убогого жилища. Она думала о своём боссе. Ей показалось, что он ей не обрадовался. Девушка тешила себя мыслью, что ей всё-таки покарзилось. Она ведь ничего плохого не сделала. Всё по инструкции. Виктория раз за разом прокручивала свой первый день на работе, мысленно отслеживая все свои недочёты. Работа была сделана вовремя, все встречи проведены, она не упустила ни одного момента. Но было две вещи, за которые девушка себя корила: кофе, который она варила для босса, не был им выпит и… Святослав ей понравился, но не так, как она бы хотела… Виктория прикусила губу и тут же принялась внушать себе, что это неправильно, непрофессионально и безнадёжно.
– Где ты, а где он, – пробормотала девушка и, отставив кружку с допитым напитком, попыталась всё-таки уснуть.
В собственном пентхаусе с видом на реку Москва.
Святослав не сразу понял, что это такое. Что-то навязчиво гудело рядом с его ухом и нарочито громко мешало ему и дальше видеть фривольный сон с его любимой актрисой. Парень поднял свою черноволосую голову от подушки и еле разлепил глаза. Он с удивлением воззрился на подрагивающий и дёргающийся в дикой пляске народов Австралии телефон.
– Чёрт, – протянул он, и его голова вновь утонула в подушке.
Но будильник в телефоне продолжал настойчиво исполнять свою работу. Мужчина лениво перевернулся и резко открыл глаза. Он с гневом дёрнулся всем телом и встал с кровати.
– Будь ты проклята, Клячкина, я не я буду, если не выживу тебя с этого места, – бормотал он, идя в ванну, по пути стягивая с себя пижамные брюки и беря полотенце.
– Я уничтожу тебя, – проговаривал он, с остервенением натирая себя мочалкой, окончательно просыпаясь.
– Уродина, страшила, отец мне это назло, знает, как я… – говорил он, подбирая галстук в тон своим носкам.
Промелькнула мысль о том, что Семён Степанович скорее всего хотел как лучше сыну, но быстро растворилась в его голове, как нечто чуждое его сегодняшнему настроению.
Подготовленный как воин света на борьбу с вечным злом, младший директор в прошлом, босс в настоящем успешной компании отца вышел из дома, сел в авто с собственным водителем и помчал в офис, надеясь перегнать ветер.
