— Слушай, оставь ты меня в покое, — снова выпиваю, наливаю еще, затем подпираю висок ладонью. Не могу смотреть на этого типа. Сил нет уже, с ним пререкаться. — Чего тебе ещё надо? А? Ты добился своего. Я никто… Пустое место. Мою жалкую жизнь разломали на много-много ма-а-аленьких кусочков, — выдавливаю горькую усмешку, которая тут же стирается. — Смешали с говном. У меня нет ни учебы, ни работы, ни крыши над головой. Я даже домой уехать теперь не могу, потому что пропила последние деньги. Хотя у меня есть друзья, — внезапно для самой себя я расплываюсь в широкой улыбке, почти смеюсь. — Но я не могу обратиться к ним за помощью, ибо некто грозится сделать им очень плохо, если я приближусь к ним хотя бы на метр, — я резко поворачиваюсь к парню, чуть наклоняюсь. — Не знаешь, кто бы это мог быть? Нет?! — продолжаю свой словесный понос, не дожидаясь ответа. — А я вот знаю. Это один самодовольный подонок с кучей денег, считающий себя пупом земли. Хотя я, наверное, еще хуже него, потому что этому подонку таки удалось меня сломать… — я замолкаю на несколько минут, пытаясь рассмотреть хоть что-то в этих чертовых непроницаемых светлых глазах. А Ян все так же молчит. Он отстраненно спокоен, но теперь как-то странно на меня смотрит. В его глазах что-то мимолетно переменилось. Ну что он так меня смотрит?!
— Оставь меня в покое, — не выдерживаю и отворачиваюсь, тянусь к стопке. — Дай мне спокойно и дальше разлагаться в этом богом забытом баре… Поигрался и хватит. Я тебе не кукла, не рабыня, не девочка для битья… Надоело.
Внезапно Ян поднимается, выходит из-за барной стойки. Затем кладет на нее несколько купюр. Гораздо больше, чем стоит все то, что я тут напила и наела. Берет меня под руку со словами:
— Поехали домой.
— Домой?! — удивляюсь я, отдергиваю руку и почти смеюсь. — У меня нет дома, дубина! А если сделать так… — видимо кукушка съезжает окончательно, потому что я с секунду копошусь в кармане куртки, достаю паспорт и с лыбой начинаю чиркать перед ним зажигалкой. — То не останется и документом. Я просто перестану существовать. Стану гребаным бомжом…
Ян выхватывает у меня документ, убирает его во внутренний карман своего чёрного пальто. Почему он так терпелив? Почему сносит все оскорбления, которыми я его поливаю? Почему до сих пор не отвесил мне хоть ту же пощечину? Это странно. Нет. Это сумасшествие какое-то! Он как всегда холоден, но ведет себя так, словно ему не все равно.
— Да забирай на здоровье! Не жалко, — отмахиваюсь, снова выпиваю, и тут меня ведет в сторону. Я упала бы, наверняка хорошо приложившись головой, но парень вовремя подхватил меня. Понимаю, что мой выпендреж забрал остатки сил. Едва ворочаю ногами, когда Ян помогает мне выйти из-за стойки, затем из бара. Сквозь муть на глазах вижу, этот чертов мерседес. Будь он трижды проклят! Я в него не сяду. Под угрозой смерти не сяду! Откуда-то берутся силы, я открываю рот, начинаю кричать и неуклюже брыкаться. Только мои вопли больше похожи на не членораздельное бульканье и мычание. Парень все-таки срывается, толкает меня в проулок. Опять чуть ли не падаю, но Ян быстро вдавливает меня в стену здания своим телом, пропихивает колено между моих ног. А я ржу как умалишенная:
— Что? Насиловать меня собрался?
— Нет, — спокойное. Я бы даже сказала холодное. Как всегда, в духе Яна, мать его, Валерьевича. Парень достает какую-то сигарету из внутреннего кармана. Он у него бездонный что ли? Быстро прикуривает, глубоко затягивается, хватает мое лицо и выдыхает дым мне прямо в рот. Вдыхаю против воли, дым мгновенно попадает в легкие, сдавливает горло неприятным спазмом. Я кашляю, затем сиплю:
— Какого?.. Что это?
Но парень не отвечает, потому что снова затягивается. Пытается проделать то же самое, но я не даюсь, начинаю вырываться, колотить его руками по спине.
— Отвали от меня, больной извращенец!
Он зажимает мою голову обеими руками, при этом умудрившись заткнуть нос и рот. Дожидается, когда мне начнет не хватать кислорода. Затем отпускает. Конечно, я делаю глубокий вдох, и этот козел выпускает очередную порцию дыма, но уже мне в лицо. Пока пытаюсь откашляться, Ян делает еще несколько глубоких затяжек и выкидывает недокуренную сигарету в сторону.
— Что это за дрянь? — наконец прихожу в себя и сразу чувствую странную слабость во всем теле.
