Ритка морщит свой аккуратненький носик на подколку парня, но затем добродушно улыбается.
— Каждый раз, когда мне было плохо, ты всегда оказывалась рядом. Всегда поддерживала, — кошусь на подругу, замечаю тепло в карих глазах, и от этого становится вдруг спокойно. — Ты очень сильный и светлый человечек и… я люблю тебя, Алён.
Быстрый чмок в щёку от Ритки сбивает с толку.
— Ты чего? — слегка отстраняюсь. — Совсем сбрендила? Или тебе коньяк так быстро в голову долбанул?
Лёнька тихо посмеивается, Ритка улыбается как ребёнок, которому только что купили его любимую шоколадку.
— Глупая ты, — констатирует девушка и снова вцепляется в моё предплечье.
— Сама ты глупая, — в этот раз я не отстраняюсь, но чувствую накрывающее меня тепло.
— Просто знай, что мы рядом, — довершает свою мысль она. — Ты всегда можешь обратиться к нам за помощью.
— Не представляю даже, какую помощь ты можешь предложить
Теперь до меня доходит: именно это мне и было нужно. Поддержка друзей, их улыбки. Просто чтобы были рядом. И пусть злюсь, пусть ничего не рассказываю им. Но эти маленькие мгновения тепла придают уверенности, что бой ещё не проигран. Я буду сопротивляться. Кем бы ни были, чёрт возьми, эти чудовища, сколько бы власти ни имели… Я буду сопротивляться!
На пары не идём, бухаем до самого утра так, словно это последний день нашей жизни. Благо круглосуточный магазинчик самообслуживания, недалеко от общаги, не очень-то соблюдает законы — спиртным по ночам там торгуют направо и налево.
Не сказать, что всю ночь меня обуревает безудержное веселье. По правде я просто напиваюсь. Слушаю разговоры друзей, однако сама почти всё время молчу. Пару раз они пытаются поговорить со мной на тему Рената, просто отмахиваюсь, обосновывая тем, что не желаю обсуждать этого выродка. Видимо выражение моего лица выглядит достаточно категоричным и непробиваемым, ибо затем данный разговор больше не поднимается.
Днём просыпаюсь с жутким похмельем и головной болью. Идти никуда не хочется. У Лёньки и Риты на работе выпали выходные, мне повезло меньше. Вчерашний прогул нужно отработать, так что к трём часам я уже как штык в магазине. Даже раньше, чем положено. Решаю сегодня всех удивлять своим примерным поведением.
Стоит только переступить порог магазина, как тут же натыкаюсь на Василича. Выглядит откровенно недовольным, встречает укоризненным взглядом сквозь приспущенные на нос очки.
Делаю виноватое лицо и подхожу к мужчине.
— Здравствуйте, Михаил Васильевич, — бормочу неуверенно.
— Здравствуй, Алёна, — опускает взгляд в какие-то бумаги у себя в руках.
— Я-а… это… — так, нужно срочно включать режим профессионального вруна. — Мне вчера плохо было… —
— Вот как? — мужчина вскидывает брови, но, кажется, не верит.
— Да, с самого утра лежала в постели, даже на пары не пошла. Думала отлежаться, а потом…
— И как? Успешно?
— Не очень, — виновато опускаю голову, надеюсь, выглядит это убедительно. — В итоге проснулась уже вечером и поняла, что проспала на работу.
— А почему не предупредила? — Михаил Васильевич откладывает бумаги. Радует, что его тон спокойный. Меня вообще всегда радовало, что этот мужчина никогда не повышает голос. — Леонид весь вечер не мог до тебя дозвониться.
— Да-а… это… у меня батарейка села на телефоне, — нервно чешу в затылке. — Я потом увидела кучу пропущенных, хотела перезвонить, но… предположила, что уже поздно оповещать. Всё равно полсмены проспала… — натягиваю максимально дружелюбную улыбку, хотя мне кажется, выходит она слишком уж вымученной.
Василич тяжело вздыхает:
— Это было очень безответственно с твоей стороны.
— Да. Понимаю.
— Я закрою глаза на произошедшее, но только в этот раз. Чтоб больше подобного не повторялось.
— Да. Я поняла. Больше не повторится, — блин, чувствую себя пятилетним нашкодившим ребёнком.
— Иди. Переодевайся в форму и помоги Вадиму с новым товаром. — Мне указывают на дверь, ведущую в служебные помещения.
— Уже бегу! — и я реально бегу. Правда тут же получила вслед порицающее: «не бегай по магазину». После чего остаток пути миную чуть ли не на цыпочках. Быстро переодеваюсь и топаю на склад.
Товара много. Возимся с ним часа четыре не меньше, но я просто счастлива чем-то занять себя. Забить голову другими мыслями, совершенно не имеющими отношения к моей личной жизни. Забыть хоть на мгновение то, что произошло вчера. Выкинуть из головы двух недоносков, вознамерившихся растоптать меня; отвратительную сцену со Светой, невольной свидетельницей которой стала… мою странную апатию. Хотя скорее это состояние можно охарактеризовать как обреченность. И внезапно навалившаяся работа как нельзя лучше помогает в этом. Отсутствие Лёньки ничуть не напрягает и кажется, что всё нормально. Всё так и должно быть. Словно жизнь началась с чистого листа и теперь уже никогда не подкинет мне новых сюрпризов. Словно и не было угроз. Не было того бешеного страха…
