— И давно… так? — опускаюсь рядом с ней, тоже смотрю перед собой, осмысливая произошедшее. Неужели я всё ещё жива? Меня всё ещё не изнасиловали… Даже не знаю, кого благодарить за такой подарок…
— С того дня… — уклончиво отвечает девушка.
— Это он тебя избивал, верно? — задаю вопрос, хотя ответ и так очевиден.
Света кивает.
— Что он ещё делал? — решаю, если уж добивать, так полностью.
Девушка молчит какое-то время, а затем снова начинает тихо плакать. Столько дерьма, горечи и унижения на меня, наверное, ещё никогда не выливалось. Она рассказывает всё. И как он после того тройного свидания отвёз её в отель, невзирая на то, что Света, как я поняла, с самого начала не была уверена в правильности своего решения и пыталась уйти. Но кто бы ей позволил… И как он её избил в тот же вечер за то, что всё-таки попыталась уйти, как издевался над ней полночи, как насиловал несколько дней подряд. Она рассказала про унижения, про угрозы, что если только рискнёт сунуться к ментам, или расскажет кому-то о том, что произошло…
Вот только кому ей рассказывать? Она такая же приезжая, как и я. У неё тут никого нет. Даже друзей толком не появилось за время учёбы. Ей была предложена та же весьма и весьма не радужная перспективка, что и мне… Она не обдумывала это, просто согласилась. Просто потому что вариантов не было. Иначе всё было бы в разы хуже, а проверять насколько страшнее это «хуже» она не решилась. Так у неё хотя бы осталась возможность «спокойно» доучиться.
Слушаю Свету, и кажется, что это пересказ какого-то очень жестокого криминального романа или триллера. Триллера, который не каждый решится смотреть. Такого не покажут по телевизору. Такого просто не может произойти в жизни… Или может? Слушаю её, и ко мне потихоньку возвращаются чувства. Шок теряет своё великолепное свойство отбивать все ощущения, эмоции, свойство притуплять осознание окружающего мира и себя. В голове один за другим всплывают вопросы и самый главный из них:
На что мне хватит храбрости, а на что нет? И вообще можно ли что-то из этих двух зол назвать храбростью? Собственноручно позволить какому-то недоноску растоптать себя, уничтожить… или продолжить отстаивать свою… что? Честь?
Внутри кто-то горько усмехается…
Когда Света заканчивает свой рассказ, я просто ухожу. Оставляю её наедине со своими слезами и унижением. Я ничем не смогу ей помочь. Пыталась. Но как выяснилось… да что уж там.
Недолго думаю, куда податься и просто возвращаюсь в нашу с Риткой комнату. Запираю дверь на ключ, словно она способна защитить меня от любого зла в этом грёбаном несправедливом мире. Скидываю кеды, забираюсь с ногами на кровать и беззвучно плачу.
За весь день не отвечаю ни на один звонок мобильного телефона. А их, надо сказать, немало. Складывается впечатление, что именно сегодня по какой-то абсолютно непостижимой причине обо мне вспомнили все кому не лень. Раз десять, не меньше за утро звонит Ритка, потом вроде успокаивается. Затем пару раз Сашка. Ближе к полудню Дима. Самым неуёмным оказывается Лёня. Даже когда друг начинает названивать без перебоя как ненормальный, всё равно не отвечаю. Просто зажимаю кнопку снятия блокировки и отключаю мобильник. Бросаю его на письменный стол в нашей комнате в общежитии и ухожу.
Пока друзья на парах, еду в Лёнькину квартиру, забираю свои немногочисленные вещи и оставляю ключи бабе Нюре, что живёт этажом ниже. Бабуля радует, ибо не задаёт много лишних вопросов, а лишь сообщает, что обязательно передаст «посылку» другу.
Надо же, я ещё могу хоть чему-то радоваться.
Не знаю, сколько времени бесцельно шатаюсь по улицам города. Мобильный остался в общежитии, а других часов у меня никогда не имелось. Да и нельзя сказать, что это самое время сильно волнует. Я просто иду вперёд. Невидящим взглядом смотрю сквозь суетные улицы, размышляю обо всех возможных вариантах исхода ситуации, в которой оказалась.
Сперва хочется просто сбежать. Пойти на вокзал, купить билет до родного болота в один конец и больше никогда… НИКОГДА сюда не возвращаться. Забыть всё как страшный сон и остаться в знакомом состоянии апатии и отрешённости, что неизменно преследовали меня там последние несколько лет.
Даже опомниться не успеваю, когда осознаю, что ноги сами принесли меня к нужному вокзалу. Замираю перед большими дверьми центрального входа. Долго смотрю на них как грешник на врата рая, в который ему никогда не суждено попасть. Перед глазами чёткой картиной материализуются лица Лёньки и Риты.
Сомневаюсь, что кто-то из этих чудовищ изъявит желание тащиться следом за мной в наш захолустный городишко. Но как же Лёнька? Рита? Что будет с ними? В груди что-то щемит, неприятно переворачивается. Неужто совесть? Да, пожалуй, она. Я не могу так поступить. Разумеется, я не герой, но бросать людей, которые за прошедшее время стали мне ближе кого бы то ни было на произвол судьбы…
