Я выдраила этот гребаный туалет до такой степени, что из него теперь пить можно. Заодно до кучи ещё намыла немалых размеров джакузи и душевую кабину. В них я вроде тогда не блевала, но это так, на всякий случай. Прибрала на кухне, вытряхнула полную пепельницу в мусорное ведро, подумав и ее помыла. Вытерла со стола в гостиной, выкинула пустую бутылку из-под вина, по пути собрала пробки и крышки, которыми расшвыривалась направо и налево, будучи в алкогольном опьянении. Когда добралась до недопитых бутылок, встал вопрос: выкидывать, или оставлять? К алкоголю я отношусь с полным безразличием, так что будь это моя квартира, я бы их просто выкинула. Но она не моя…
Иду в гостиную с тарой в руках и спрашиваю у владельца:
— Это куда?
Ян на секунду поднимает глаза, а затем утыкается обратно в ноутбук и ровно отвечает:
— Можешь выпить.
Секунду осмысливаю и хмурюсь:
— А нормально ответить нельзя?
Парень вновь смотрит на меня с холодком. В его глазах четко читается, кто я, что я и куда мне нужно пойти. Матерюсь про себя, ухожу на кухню, злорадно выливаю дорогое спиртное в раковину и закидываю пустые бутылки в мусорное ведро. Секунду думаю, достаю полупустой пакет из ведра, завязываю его на десять узлов, гремя стеклом, и уношу в прихожую. Обратно пойдем — выкину. Возвращаюсь на кухню, помещаю новый мусорный пакет в ведро и убираю его в отсек под раковиной. Ну, вроде всё. Возвращаюсь в гостиную и сообщаю:
— Готово.
Парень смотрит на часы, не обращает на меня внимания и спокойненько так спрашивает:
— А остальные комнаты кто будет убирать?
— В смысле?
— Ты идиотка? — интересуется Ян, а я мрачнею еще сильней. — Я дал тебе час на уборку всей квартиры. Чего непонятного? А ты в этот час херней какой-то страдала.
Всё… финиш.
— Слушай ты, — шиплю сквозь зубы, — хватит меня оскорблять…
— Или что? — недобро усмехается парень, а я секунду думаю: «что»? Внезапно он кладет ноутбук на журнальный столик, поднимается и идет ко мне. Инстинктивно пячусь назад. Что он собирается сделать? Как-то вся злость резко уходит, а на ее место резво прибегают замешательство и более выраженный страх. Мурашки пробегают по спине. Парень преодолевает оставшееся между нами расстояние в два шага, я спонтанно замахиваюсь, то ли в попытке оттолкнуть его, то ли ударить. Да я просто камикадзе!
— Не подходи… — хрип какой-то.
Ян усмехается, ловко перехватывает мои руки, прижимает спиной к себе, пытаюсь вырваться, матерюсь, но в данном случае силы ой как не равны. Я чувствую, как его пальцы быстро пробегают по моей спине, вызывая россыпь новых мурашек, находят какую-то точку в области поясницы, нажимают туда, и я мгновенно погружаюсь в «прекрасный» темный мирок боли и страданий. Тело становится ватным, ноги подкашиваются. Я упала бы, но Ян продолжает меня держать. Почки ноют так, словно их пытаются расплющить через старый роликовый отжим белья. Такие когда-то давно стояли на первых стиральных машинках. В глазах темнеет, мне плохо, внезапно тошнит, к горлу подкатывает ком сдавленного стона, но сквозь весь этот шквал болезненных чувств я ощущаю аромат его туалетной воды. Тонкий, древесный. Его ровное дыхание на своих волосах, жар прижатой к моей спине груди, резко контрастирующеей с холодом крепко держащих меня рук. Это просто пиздец какой-то! Хочется вырваться, убежать, спрятаться от него, но я не могу. Тело меня не слушается. Мы стоим так какое-то время, затем он снова находит эту гребаную точку на моем теле и медленно нажимает. Резкое облегчение, меня отпускают, и я падаю на пол, бьюсь ободранной коленкой, шиплю от новой волны боли. Хотя она уже не кажется такой нестерпимой на фоне того, что я только что пережила.
Что это, мать вашу, опять такое было?! На кой чёрт он это сделал?!
— Знаешь, мы ведь можем так до бесконечности, — парень садится обратно на диван, берет ноутбук, возвращается к своему занятию. — Ты сама на это согласилась, так что будь добра прикрыть ротик и выполнять ту работу, которую я тебе даю.
— Долбаный мудак, — не выдерживаю я и с трудом поднимаюсь на ноги.
Ян вперивается в меня стальным взглядом:
— Скажи это ещё раз, и я оставлю тебя в таком мучительном состоянии на всю ночь, — хочется ответить ему в еще более грубой форме, но я осмотрительно затыкаюсь, ибо знаю, что если он пообещал, то за ним не заржавеет. Ян коротко кивает, типа «вот и умница», и утыкается в монитор:
— Чем больше ты противишься и выпускаешь коготки, тем больше проблем себе создаешь.
Некоторое время смотрю на его глубоко задумчивое выражение лица, а затем ухожу в ванную комнату. Видимо, вариантов у меня немного. Под руку попадается какое-то чистящее средство… Так хочется вернуться и вылить его на голову этому козлу. Надеясь, что оно максимально напичкано всякими химикатами и наверняка разъест кожу, а затем он облезет. А еще хочется засунуть ершик от унитаза ему в задницу и до кучи отпиздить шлангом от душа. Фу-у-ух! Спокойно, Алёна. Спокойно.
