— Знаешь, — Жерар положил нож, обтер руки об свой фартук и сел за кухонный стол напротив меня. — Я иногда читаю какие-нибудь книги, когда есть свободное время. Мог бы и твои полистать на досуге.
— Не-ет, — я отхлебнула чай, отставила в сторону пустое блюдце с чашкой и спрыгнула со столешницы. — Это плохая мысль…
— Почему? — удивился повар.
— Я же говорю, они еще очень сырые. Там работы вагон и маленькая тележка.
— Но ты же кому-то уже давала их читать.
— Да. Давала, но то были любительские сайты. К тому же люди, читающие мои работы, совершенно меня не знают и в глаза даже не видели.
— Ну, я тоже тебя толком не знаю, — повар спешно поднялся со стула, когда понял, что я собираюсь уходить. — Ты боишься критики?
— Нет, критики я не боюсь, просто… — как сказать, что все мои работы остались на жестком диске, который сейчас у моего друга вместе со всеми моими вещами? Как сказать, что я не могу просто позвонить ему и попросить принести этот несчастный жестяк, что я не могу покинуть этот дом, потому что заключила странную сделку с хозяином этого дома? И что этот самый хозяин устроил мое отчисление и увольнение, и вообще испоганил мне всю жизнь просто потому, что я совершила какую-то глупость. Резко становится так грустно. Я хочу вернуться к своим друзьям. Хочу вернуться к своей нормальной жизни. Просто учиться на этого чертового журналиста, просто работать, просто жить… Достало это постоянное напряжение.
— Ты чего? — Жерар заглянул мне в глаза, когда увидел, как я резко погрустнела. И клянусь, в его выражении было столько беспокойства!
— Да нет, — быстро исправляюсь, натягиваю самую позитивную улыбку и качаю головой. — Всё нормально. Давай как-нибудь в другой раз. Потом.
Мужчина отстраняется, подозрительно смотрит на меня.
— Ладно. Пойду, займусь чем-нибудь, — я машу озадаченному повару рукой и быстро ретируюсь с кухни. Эту тайну я унесу с собой в могилу. Все равно толку от высказанной правды будет ноль. В лучшем случае меня просто пожалеют, в худшем — подумают что вру. Хотя Жерар и не настаивает.
Следующий остаток дня не нахожу ничего другого, кроме как помогать прислуге. Как-то удается немного сдружиться с Полиной. Какое-то время помогаю ей протирать пыль со всех вертикальных поверхностей. Затем бегаю хвостиком за Виктором, донимаю вопросами Жерара. Ничего не могу с собой поделать. Скучно тут. И первый и второй явно не привыкли к такому настырному поведению прислуги, но никак не проявляют раздражения. Сдержанно и коротко отвечают на все мои вопросы.
Во время своих скитаний по дому я как-то случайно забрела в большой зал по виду напоминающий концертную аудиторию. Правда, с очень малым количеством сидячих мест. Пытаться описать все великолепие помещения выполненного в уже привычном винтажном стиле даже не стану. Добавлю лишь, что столько антиквариата и света я еще нигде не видела. Хотя, что я вообще видела в своей жизни? Но больше всего мое внимание привлек рояль благородного белого цвета. В его лакированной идеально гладкой поверхности можно было без труда рассмотреть свое отражение. Даже не представляю, кто мог бы на нем играть. Уж точно не Ян… Хотя-я… Да не-е-е, бред. Этот самодовольный тип за роялем? Быть не может!
Хочется поднять крышку, попробовать что-то вспомнить со времен музыкальной школы, которую я окончила, по правде говоря, с горем пополам. Только училась совершенно по другому профилю. Основным предметом у меня была скрипка (надо заметить, не самый легкий инструмент), а фортепиано занималась лишь по часу в неделю, как на дополнительном инструменте. Но в итоге замираю перед инструментом как статуя. А вдруг сломаю чего, или оставлю отпечаток? Ян меня потом убьёт… На фиг, на фиг! Просто разворачиваюсь и ухожу.
Чувствую усталость, когда возвращаюсь в свою комнату. Недосып и плодотворная работа берут свое. Решаю, что неплохо бы было вздремнуть перед тем, как вернется тиран.
Тиран вернулся в двенадцатом часу ночи. Мрачный и как всегда не в настроении. Завалился ко мне в комнату и сразу с порога начал отчитывать:
— Какого хрена ты тут разлеглась? У тебя что, работы нет?
Голос как гром среди ясного неба. Я вздрогнула, продрала глаза, сонно посмотрела на парня и, матерясь про себя самыми последними словами, начала сползать с кровати. В этот раз я все предусмотрела, легла спать прямо в платье. Правда, оно изрядно помялось, и пучок на голове весь растрепался, что не ускользнуло от глаз моего «хозяина».
— Кто тебе разрешил лечь спать?
Молчу, тру тыльной стороной ладони почему-то чешущийся правый глаз.
— Посмотри на себя, чучело. Это рабочая форма, а не твоя личная пижама, — язвительное и резкое. Вот откуда в одном человеке столько желчи?
Делаю шаг к большому зеркалу на подставке и с нескрываемым интересом разглядываю в отражении сонную, растрепанную девку. Чучело? Ладно, от соломенной куклы с кукурузных полей во мне действительно сейчас что-то есть.
— Что ты молчишь? Язык проглотила? — парень сложил руки у груди и припечатал меня к полу недовольным взглядом.
