– Из яблок, Гаркуша, из яблок, – Сучок наклонил дубовый сосуд, содержащий в своих недрах «сок плодов земных», и бледно-желтая струя хмельного ударила в дно чарки. Аромат дошёл до высшей точки.
– Эх, и духовитая! – облизнулся лесовик.
– А то! – Сучок тем временем налил Нилу и себе. – Сами сейчас узреете, какой золотой души человек Серафим! Ну, со свиданьицем!
Три чарки со стуком сошлись в воздухе, бороды задрались вверх и…
– Кха! Хрр! Ыыы! Пшш! – Гаркун и Нил, не в силах вымолвить ни слова, судорожно вращали глазами, пытались втянуть в себя воздух, сучили в воздухе пальцами, но всё же смогли бережно поставить посудинки на стол. Пустые. Нил хлопал глазами, а по носу Гаркуна катилась слеза.
Сучок вовремя вспомнил наставление Бурея, которым тот сопроводил свой подарок, потому пережил знакомство с яблоневкой с меньшими потерями, чем его приятели. Опрокинув чарку, он резко выдохнул, скривился, наугад схватил со стола кусок еды и сунул в рот, после чего приступил к спасательным мероприятиям. Первым делом сунул закуску в судорожно сжимающиеся и разжимающиеся пальцы сотоварищей и, проследив, чтобы они донесли её до ртов, занялся чарками. Резво разлив брагу из стоявшего возле Нила жбана, старшина подсунул чарки поближе к Гаркуну и Нилу. Те тут же ухватились за них и опрокинули в себя. Краснота начала медленно сходить с их лиц.
– Крепка, зараза! – первым опомнился Гаркун. – Как делаете такое?
– Не знаю. Серафим за болотом в добычу взял и вот, угостил. Сказывал, что мастера по этому делу тоже с собой привели. Теперь понимаете, какой он золотой человек? – Сучок подмигнул приятелям.
– Да-а, княжеский подарок! – отдышавшийся Нил вытер слёзы. – Как железом калёным продрало! И жрать охота! – с этими словами плотник вцепился в кусок копчёного мяса.
Все последовали его примеру. Некоторое время слышалось только сосредоточенное чавканье.
– Ну что, по третьей? – Сучок первым нарушил молчание. – Только вы, други, перед тем как пить, выдыхайте. Это меня Серафим научил.
– Давай! – чарки со стуком встали перед бочонком.
– За что пить будем, старшина? – Гаркун, предусмотрительно вооружившись закуской, решил вспомнить о традициях.
– А за то, чтоб нам больше не ругаться и морды друг другу не бить! – язык Сучка уже начал чуть заметно заплетаться. – Вот ты, Гаркун, муж правильный, можно сказать, нарочитый!
– И ты, Сучок, не промах! – не остался в долгу тот.
– Ну, чтоб не лаяться! – подытожил Нил. – Вздрогнули!
В этот раз все старательно выдохнули и питьё пошло в глотки плотников гладко. Закусив, собеседники откинулись от стола и переглянулись. Надо было о чём-то говорить, но о чём? Две пары глаз сошлись на Сучке, как будто говоря: «Ты сюда на разговор созвал, так не томи».
Старшина понял невысказанный вопрос. Подарок Бурея замечательным образом обострил его разум и привёл в полное согласие со всем миром. Сейчас плотницкий старшина любил всех: старого друга Нила, Гаркуна, даже Швырка, поганца эдакого, и то любил. Вот такое волшебное зелье содержалось в бочонке. Оно-то и подсказало нужные слова:
– Ты прости меня, Гаркуш, что облаял тебя да в рыло съездил! Уж больно зло взяло, что твои, ровно бараны, блеют только… Ты б с ними построже, а?
– Да ладно тебе, Сучок, что было – быльём поросло! Я ж тоже в долгу не остался. Как водичка-то? – Гаркун каркающе хохотнул, разлил из бочонка и кивком головы показал, что предлагает ещё раз выпить за примирение.
Сучок в свою очередь усмехнулся, выцедил чарку, занюхал корочкой и ответил:
– А ничего, тёпленькая! Ну что, мир?
– Мир!
– А коли мир, так давай думать, как нам жить дальше? Меня боярыня твоя так ухватила – как мыш мокрый от неё ушел! Грозна-а-а! И ведь кругом права! Не поверишь, впервой кого-то из бояр видел, чтоб всё по делу…
