Так, что знали, стоявшие за спиной семашек и курских, что делали. Боялись.
А теперь боятся некого.
Суть же документа проста: если преступление приобретает массовый характер, то не лучше ли его узаконить?
По аналогии. Непрофессиональные бандиты, когда на улице грабят прохожих, то могут из-за своего непрофессионализма кого-то убить, покалечить.
Давайте легализуем грабеж! Пусть это делают профессионалы, обеспечивая «максимальную безвредность»!
Но объявленная народам России скрытая война в то время натолкнулась на стену христианских, прежде всего общественных традиций.
Да, дети комсомольцы-безбожники. Но воспитанные по-старому дедушки и бабушки говорили: «Политика – политикой, Ленин – Лениным, а убивать ребенка нельзя!» И комсомольцы временами слушались. Если в городе аборты получили относительное распространение, то в деревне, к счастью, не были популярны.
Между тем с течением времени советская власть стала меняться. Уходили часто по естественным причинам ультра – революционеры. Вот и 1924 год. Ленин умер. Почти сразу после его смерти аборты власти стали ограничивать. Все-таки многие и во власти понимали, к чему может привести популярность абортов. Впрочем, реально эти неуверенные ограничения мало влияли на постепенный рост числа абортов, на демографическую ситуацию в стране в целом. Она была, особенно по сравнению с дореволюционным уверенным ростом населения, просто безрадостной.
А это явная дискредитация власти. Особенно на фоне дореволюционной жизни, когда население России примерно каждые 25 лет удваивалось! И вот тогда. Слава Богу! Руководством СССР было принято кардинальное решение по запрету абортов. Итак, 27 июня 1936 года.
Постановление ЦИК СССР № 65, СНК СССР № 1134
Например, в ленинградских больницах в первой половине 1936 года было произведено 43,6 тысячи (!) абортов, а во второй половине года – всего 735! Число рождений только в Москве увеличилось с 70 тысяч в 1935 году до 136 тысяч в 1937 году.
Но самое поразительное, начался как бы «вдруг», как бы сам собой самый славный период в жизни советского государства. Когда сами идеи коммунизма приобрели себе многочисленных последователей, как внутри Советского Союза, так и за его пределами.
Чем был Советский Союз в глазах мировой общественности, за редким исключением, и в глазах, пожалуй, подавляющего числа советских людей до примерно 1936, 1937 года?
Совдепией, мрачным царством. Где не живут, а выживают. Где больше гниет и рушится, чем строится. Где люди с трибун говорят о счастье трудящихся. А рабочие и колхозники живут впроголодь.
Спасаются от голодной смерти благодаря торгсинам. Кстати, о торгсинах.
Официальная версия. Это торговая сеть, для обеспечения товарами зарубежных иностранных специалистов, приезжавших на стройки и предприятия СССР. А в реальности…
Это повесть о том, как российские императоры и главным образом Николай Второй Александрович через десятилетия после своей земной смерти спасли миллионы своих вчерашних подданных. Итак, рассказ моей бабушки.
У нас, в Воронке, отродясь не было никаких иностранцев. Ну, разве, что немецкие фашисты в войну. Но это не считается. Так вот где-то в конце двадцатых, в начале тридцатых годов в Воронке открыли торгсин. Подобные заведения открылись и соседних селах. Там нельзя было расплачиваться за товары советскими деньгами. А только валютой или золотыми, серебряными монетами царской чеканки. Это были времена коллективизации, массового голода. Несколько лет подряд были плохие урожаи. А почти все, что вырастало в колхозе, отбирали власти. В общем – просто зубы на полку. А в торгсине – почти дореволюционное изобилие. И хлеб, и колбаса, и сахар, и масло, и крупы… Даже шоколадные конфеты! Но из всего, что там лежало, очень бойко покупался только хлеб. «Иностранцы», видно, хлеб любили.
Остальное, только если у кого свадьба или похороны. А хлеб – только успевали подвозить. Вот в те-то годы «иностранцы» и повытаскивали из своих чулок и кубышек то, что до революции годами и десятилетиями копили их отцы и деды. Монеты с профилем Николая Второго.
Когда же поток царского серебра и золота стал иссякать, так и торгсины закрыли. И надобность в них к этому времени отпала. Голод прошел. Урожаи стали лучше, в колхозах дела пошли на поправку.
