– Немедленно прекратите ломать забор! – крикнул Ульдин.
Кладбище находилось на вверенной ему территории, поэтому в меру своих сил он поддерживал там порядок. Организовывал добровольные помывки, когда следовало. Потретники устраивал. Ну и за забором следил.
К слову сказать, добровольные помывки превращались в отчетах в помывки оплачиваемые, а забор по тем же отчетам менялся полностью уже несколько раз. Подобные дела только поощрялись со стороны казначеев, ведь так парис Стэнфил показывал, что заботится о своих людях. Ну а кроме того, это позволяло формировать казначеям другие отчеты, уходившие агруменским казначеям. А агруменские казначеи делали отчеты для казначеев Архимагельтона. Надо заметить, что цифры в этих последующих отчетах далеко не всегда соответствовали цифрам в отчетах предыдущих.
А точнее, всегда им не соответствовали.
Забор скрипнул еще раз. Люди не пожелали услышать Ульдина.
Что-то смутно беспокоило старосту. Он замечал, что тени ведут себя не совсем как люди, но обрасти этим мыслям деталями не давал. Гнал их прочь сразу после появления. Так было спокойнее. Но очевидная мысль, как это часто бывает с очевидными мыслями, всегда найдет лазейку в обороне сознания. Вот и эта нашла.
Они все молчат.
Все. Молчат.
Невозможно! Толпа людей просто не может быть полностью молчаливой! Она обязана издавать шум! В ней неизбежно должны возникать едкие замечания, отстраненные разговоры или ехидные комментарии! Это закон!
Холодные капельки пота скатились по спине Ульдина. Ему стало не по себе. Но в словосочетании «детские страхи» ключевое слово не «страхи» а «детские». Поэтому мистер Родерик прогнал подальше волну накатившей жути. С решительностью курицы, верящей, что на кухне жизнь только начинается.
Староста двинулся к самой плотной кучке неизвестных.
– Меня зовут Ульдин Роде-де-де-де…
Причиной заикания старосты стал целый комплекс одновременно произошедших вещей. Во-первых, упал забор, не выдержав напора. Во-вторых, со стороны теней повеяло запахом разложения. Ну и в-третьих, те самые тени завалились следом за забором, попав в радиус света лампы.
–…де-де-де-де-де… – разум Ульдина застыл от переизбытка невозможной информации.
Но лишь на мгновение.
– Богини создательницы! – выдохнул староста.
Кости. Он видел кости. И эти кости не лежали спокойно на земле и даже не были зажаты в руке одного из неизвестных. Они
Голова Ульдина пошла кругом. Привычный мир убегал из-под ног, не забыв прихватить с собой недавнюю уверенность в отношении детских страхов.
Страхи оживали на глазах. Они повернули к старосте свои головы. И черепа.
Мистер Родерик не понял, что произошло с телом. Ветер как-то слишком сильно дул в лицо… А пейзаж менялся так стремительно, будто он ехал на лошади…
Он что… Бежит?
Мистер Родерик бежал.
Неужели он способен развить такую скорость?!
Беглый взгляд назад заставил Ульдина ускориться. Теперь он почти летел. Ведь
Инстинкт самосохранения помахал Винсу ручкой и самоустранился. Ему не хватило градуса адекватности в ситуации, чтобы плодотворно работать. Слишком уж уперто звучали вопросы. Так ничего и не добившись от Винса в отношении разрыва, Диана перешла к вопросам вторжения.
– Сколько вас пришло в Магорию? – вопрошала она.
– Один. Ну, это если вместе со мной. Если без меня, то ни одного.
Мир утонул в боли. Следом пришло облегчение.
Как всегда.
Психике Винса дорого обходились подобные качели. Теперь он воспринимал боль не как боль, а как предпосылку к исцелению, после которого становился неприлично бодр.
– Сколько отродий Тьмы пришло с тобой в Магорию? – настаивала Диана.
– Дай-ка подумаю. Я. Да я. Потом… Я и я. Кто еще? Ааа, про себя чуть не забыл. Еще я. Итого один!
Огонь. Боль. Облегчение.
– Ладно. Сдаюсь. Десять нас пришло.
– Ты плохо подумал богинемерзкая тварь.
Огонь. Боль. Облегчение.
– Двадцать? – предположил Винс.
Огонь. Боль. Облегчение.
– Тридцать?
Огонь. Боль. Облегчение.
– Да сколько тебе надо то? Ты скажи, я подтвержу!
– Диана я не думаю…
– Не мешай, Патрик. Он мне сейчас все расскажет!
– …ите! – долетел до амбара отголосок чужого крика.
Все маги замерли и прислушались. Винсент тоже замер, но от неожиданности. Слишком близко к его носу оказалась некая часть тела Дианы, плотно обтягиваемая узкими кожаными штанами.
Винсент решил, что сходит с ума. Эта ведьма пытала его, а он на нее таращится.
Да, но какая же у нее притягательная…
Правая рука дергалась, безуспешно пытаясь вырваться на свободу. И Винсент всецело разделял ее стремления. Он бы поддержал эти стремления и левой рукой, не будь она связана. После чего наверняка бы сгорел заживо. Но ведь есть Бэн. Он подлечит.
Винс полностью осознавал абсурдность происходящего. Но осознание – не лекарство от безумия. Некромант не мог оторвать взгляда от… красоты барышни, что маячила сейчас прямо перед ним.
– …ите! – снова донеслось до амбара.
– Это мистер Родерик! – воскликнула Диана.
Красота слегка колыхнулась, заставив Винсента блаженно улыбнуться.