Так себе некромант полностью

Стоишь себе, растешь. Вокруг все так красиво… И никто никуда не спешит, не торопит… Птицы вьют на тебе гнезда и радуют своим пением… Твои детки растут у ног… Ветер приятно ласкает кожу… Зимой снег укрывает теплым одеялом… Весной можно понаблюдать зарождение жизни, а осенью – ее увядание…

– Гниль и тлен, Эрл!

Фарфетка отвлеклась от пожирания зелени и посмотрела на приближавшегося человека. Лошадь узнала хозяина и собиралась приветствовать. Она набрала побольше воздуха, пошире открыла рот и не издала ни звука. Голоса она не имела.

Винсент скривился.

Да и любой скривился бы от мысли, что эта жалкая чахлая кляча принадлежит ему. Казалось, тоненькие ножки лошади вот—вот сломаются, не выдержав вес собственного костлявого тела.

Жалкое зрелище.

И обманчивое.

Лучшие кумакские скакуны глотали бы пыль из-под копыт Фарфетки, участвуй она в скачках. Веса телеги позади себя лошадь и вовсе не замечала. По силе она дала бы фору целой тройке Гатийских тяжеловозов. Все это объяснялось довольно просто: как и Эрл, Фарфетка не жила в полноценном смысле этого слова.

В целом это логично. Зачем некроманту живая лошадь? Гораздо практичнее будет поднять клячу из мертвых.

Вот и Винсент размышлял так же. Однако его дар любил преподносить сюрпризы. Изъяны Фарфетки стали одними из них.

Например, еда. Как объяснить мертвой кляче, что ей не нужна еда?!

Лошадь жрала ВСЁ, ВСЕГДА и ВЕЗДЕ. Причем понятие ВСЁ – совсем не абстрактное. Рацион Фарфетки стал значительно шире, чем при жизни. Далеко не раз это чудовище ловило мелких грызунов и с удовольствием хрустело костями, перемалывая их в кашу.

Винса все чаще посещал страх проснуться с ногой в слюнявой пасти.

А ведь все, что в лошадь входило, еще должно было из неё выйти.

И выходило.

Все как положено: с другой стороны, и в переработанном виде. Именно переработанном. Что-то внутри мертвой лошади перерабатывало пищу в жидкий кисель ядовито-зеленого цвета. Да еще и с удивительным запахом. В мире не существует слов для описания этого запаха. Он не вписывался ни в одну выдуманную шкалу отвратительности, оставаясь далеко за ее пределами. В этом плане фантазия людей сильно ограничена собственным окружением. А любому окружению было далеко до Фарфетки.

Например, тухлые яйца. Взять парочку, смешать с хорошо полежавшей на солнце требухой, запихать всё в ботинок гонца, который носили лет десять не снимая, а сверху обильно полить дерьмом. Так вот, это аромат духов в сравнении с тем, что исторгала Фарфетка.

Исполнив долг приветствия хозяина, лошадь вернулась к трапезе. Винсент скривился еще раз.

Бросив бесполезный посох в кузов телеги, некромант повернулся к Эрлу.

Эрл летал. Нет, фактически он просто шел, но это действие выполнялось на чистой механике, без участия разума. А вот разум летал. Следовал за облаками. Одно из них походило на белую пушистую собачку, и Эрлу было интересно наблюдать за изменениями этого облака.

Все испортила телега.

БАМ! Эрлу пришлось остановиться. В столкновении двух тел победило то, которое обладало большей массой.

Винсент вздохнул, глядя на подопечного зомби. Сейчас ему предстояло реализовать самую сложную часть отработанной схемы заработка – объяснить Эрлу детали его задачи.

– Эй, Эрл! – позвал он.

Много позже, стоя на выеденной Фарфеткой поляне, Винс наблюдал, как Эрл извлекает из рюкзака «горб паразита». На самом деле это был обычный бурдюк с водой. Но скрытый плащом, он делал зомби отдаленно похожим на зараженного начальной стадии.

– Готооово, хозяин, – равнодушно сообщил Эрл, закинув рюкзак в телегу.

– Эрл. Давай еще раз повторим твои задачи. Хмм. Скажем… Должен ли ты стоять, как истукан, пялясь в одну точку?

– Неееет, – ответил зомби без запинки.

– Разговаривать со своими червями?

– Нееет.

– Прятаться, пока не услышишь кодовую фразу?

– Дааа.

– Находиться недалеко от разрыва?

– Даааа.

– Следовать за мушкой, бабочкой, гусеницей или другим летающим, ползающим, прыгающим или передвигающимся как-то иначе существом, в неизвестные дали?

– Нееет, – на этот раз в ответе Эрла слышалась отчетливая обида.

– Прикинуться дурачком и попросить закурить?

– Нееет.

– Прикинуться зараженным и сделать вид, что нападаешь?

Тут Эрл задумался. Вроде бы должен… Но лихорадочно блестевшие глаза Винса намекали на коварно расставленную ловушку.

– Даааа? – в итоге выдавил зомби.

– НЕТ, тыква ты гнилая! – моментально вспыхнул Винс.

Его правая рука с готовностью взвилась в воздух с очевидным намереньем хлопнуть по лбу. Однако левая прервала движение на середине пути.

– Угомонись уже, могила тебя побери! – злобно накричал Винс на руку. – Хватит!

Рука безвольно повисла вдоль тела. Протест выражала. Весь её вид говорил о том, что она отказывается принимать участие в дальнейшей жизнедеятельности некроманта.

Винсент лишь вздохнул.

Он скучал по своей руке. Ведь эта рука не всегда принадлежала именно ему. Своя никогда не ставила его в неловкое положение, пытаясь ущипнуть официантку. И уж точно потом не обижалась. А самое главное – принимала участие в любых процессах, связанных с походами в туалет.

Хорошая была рука.