— Думаю, ты права в обоих случаях, — мистер Уилсон отошел от моей парты. — В конечном счете Цезарь перешел через реку, воскликнув… и тут я цитирую: «Подчинимся же воле богов и покараем врагов наших, жребий брошен!» Как вы думаете, что это значит? Жребий брошен?
В классе повисла тишина. Конечно же мы знали ответ на этот вопрос, но никто из нас не решался поднять руку.
— Дело сделано. Твоя песенка спета. Что сделано, то сделано. Обратной дороги нет, — прогундосила я скучающим тоном.
— Верно! — обрадовался Уилсон, не обращая внимания на интонацию моего голоса. — Все в руках судьбы. Цезарь перешел через Рубикон, тем самым отрезав себе путь к отступлению. Все мы, конечно же, знаем, что случилось с Цезарем потом? Нет, не мы, я знаю, что произошло с ним дальше.
— Лучший друг и соратник Цезаря организовал заговор против императора, и Юлий в конце концов был убит. Об этом событии хорошо написано у Шекспира в его трагедии «Юлий Цезарь», которую все вы должны будете прочитать, так как в пятницу по ней будет контрольная. — Ученики застонали, но Уилсон лишь улыбнулся. — Я уже говорил вам, что литература очень тесно связана с историей и что рассматривать исторические события через призму литературных произведений намного увлекательнее. Так что не нойте. Когда-нибудь вы поблагодарите меня за это.
Не нойте? Никогда не слышала от него ничего подобного.
— Как вы видите, переход через Рубикон стал судьбоносным событием для римского императора. Великим и одновременно трагическим. Он держал в своих руках огромную власть, но только в самом конце понял, что власть — не более, чем иллюзия. И это приводит нас к третьему раунду, господа. Не стесняйтесь добавлять новые страницы к своей истории. Надеюсь, что впредь книга вашей жизни будет становиться только толще. На первом занятии вы записали свою историю в общих чертах. Сейчас я хочу, чтобы вы взяли какой-то конкретный случай из вашей жизни. Момент, когда вам, как и Цезарю, необходимо было бросить жребий и перейти через свой собственный Рубикон. Я хочу узнать, как это изменило вас. Может быть, это была ситуация, не поддающаяся контролю, или нечто, что произошло с вами, а может быть, это история о решении, которое вы когда-то приняли. Так или иначе, это должно быть какое-то судьбоносное событие.
Один за другим Уилсон стал раздавать листы моим одноклассникам периодически останавливаясь и комментируя ту или иную работу. Я вздохнула, вспомнив, что мой лист был повторно отправлен в мусорное ведро. В классе воцарилась тишина, ученики приступили к работе. Я выдрала из тетради чистый лист, собираясь также приступить к выполнению задания, как вдруг у моей парты возник мистер Уилсон, что страшно меня смутило, так как мой рабочий стол находился у всех на виду.
Он положил передо мной лист бумаги. Я уставилась на него в удивлении. Затем посмотрела на мистера Уилсона и вновь на лист. Это была моя история, изъятая из мусорного ведра. Повторно. Должно быть, историк вытащил её, когда я покинула класс в тот день. Лист снова был разглажен, словно какое-то время его держали под парой увесистых книг. Буквы насмешливо взирали на меня с измятой поверхности.
— Нет смысла бежать от прошлого. Мы не можем отмахиваться от него или притворяться, что его никогда не было, мисс Ичхоук. Все, что мы можем сделать, это извлечь из него уроки. У вас очень интересная история. И я хочу узнать о вас больше. — Он развернулся, чтобы уйти.
— Кажется, вы несправедливы, — огрызнулась я, и тут же пожалела об этом, потому что на меня разом уставилось тридцать пар глаз.
Брови мистера Уилсона взметнулись вверх, он чуть склонил голову на бок и скрестил руки на груди.
— Что вы имеете в виду? — спросил он спокойно. Я ожидала, что он разозлится или влепит мне пощечину. Во всяком случае так поступали мои прошлые преподаватели, когда я не могла сдержать свои нахальные комментарии.
Я только пожала плечами и засунула в рот жвачку, которую и не думала жевать.
— Вы просите нас обнажить свои души, вывернуть их наизнанку, поделиться своими самыми сокровенными тайнами, но сами ничего не рассказываете о себе. Быть может, я не хочу, чтобы вы знали мою историю.
Ученики затаили дыхание. Все замерли в ожидании, гадая, насколько далеко может зайти Блу Ичхоук. Когда стало понятно, что мистер Уилсон не взорвется, напряжение несколько спало.
— Что же, это и впрямь несправедливо, — согласился молодой преподаватель. — Но я учитель, а это значит, что я даю вам знания, а вы принимаете их. Поэтому не всегда возможна обратная связь, так как мы с вами исполняем разные роли. Поэтому, в силу определенных причин, я не считаю нужным тратить время на разговоры о себе.
— А как насчет 20-ти вопросов? — подал голос кто-то с задних рядов.
— Или игры в бутылочку? — добавил другой голос, и несколько человек захихикали.
