— Многие люди не те, кем кажутся, Уилсон. К сожалению, в большинстве они скрывают не самые хорошие вещи. Например, боль или страх. Сейчас вы знаете меня достаточно, знаете о моих страхах и боли, и я удивлена, что, несмотря на это, вы все еще рядом. С самого начала вы отнеслись ко мне с добротой. И вы кое в чем ошибаетесь. Такие девушки, как я, замечают таких парней, как вы. Просто нам кажется, что мы их недостойны.
Уилсон выронил ключи. Я внутренне застонала и подумала, что неплохо было бы держать свой огромный рот на замке. Он наклонился, поднял ключи и после нескольких попыток открыл входную дверь. Затем пропустил меня вперед, вошел сам и вновь запер ее. Что поделать, он оставался джентльменом в любой ситуации. Мы остановились у моей квартиры. Казалось, Уилсон пытался подобрать правильные слова, поняв, что в этот раз я не шучу и не пытаюсь казаться забавной. Я молча ждала, чувствуя себя неловко от того, что он узнал мой самый страшный секрет и пытается переварить услышанное.
Наконец Уилсон обрел дар речи. Говоря, он меланхолично изучал что-то над моей головой, словно боялся встретиться со мной взглядом.
— Я хотел бы, чтобы твоя жизнь сложилась по-другому. Но с другой стороны, будь у тебя иная жизнь, ты была бы совсем другой Блу. — Затем он все-таки посмотрел на меня. — И это была бы огромная потеря. — Чуть улыбнувшись, он коснулся поцелуем моей руки — мистер Дарси до мозга костей, — а затем развернулся и стал подниматься вверх по лестнице.
Ночью я сидела в полной темноте, ожидая, когда он начнет играть. Но на этот раз мне, видимо, не суждено было насладиться музыкой. Я предположила, что это могло быть связано с Памелой, красивой блондинкой с жемчужной кожей и идеальной улыбкой. Если она была у него, то я была даже рада, что через вентиляцию до меня не доносятся их стоны и прочие знаки любви. От раздумий меня отвлекли толчки, я подняла ночнушку и уставилась на живот. Он был таким чужим и таким холодным. Я заметила, как по нему прокатываются «волны» от движений малыша.
— Сегодня музыки не будет, милый. Уилсон нас оставил. Я могла бы спеть тебе, но, поверь, это намного хуже музыки.
Ребенок снова зашевелился, и я заерзала, стараясь занять более удобную позу и избавиться от дискомфорта. К сожалению, удалось мне это ненадолго. Подобные моменты были очень мимолетны. Возможно, завтра я рожу и снова стану обычной Блу.
Я устала, и мои глаза начали закрываться. Между сном и бодрствованием возникло воспоминание, которое я могла проматывать в своем сознании, точно кинопленку.
