— Мы возьмем мерседес! Мои длинные ноги просто не поместятся на заднем сидении твоего субару, Дарси!
— Ладно. Только вести буду я, а ты будешь спокойно сидеть сзади, — согласился Уилсон.
— Да пожалуйста! Я буду отдыхать или почитаю, или прикорну.
Но она не прочла ни слова. Не отдохнула. И не прикорнула, что, как я поняла, означало «немного поспасть». Вместо этого Тиффа болтала, смеялась и дурачилась. А я узнала несколько вещей о Уилсоне.
— Дарси когда-нибудь говорил тебе, что хотел отправиться по следам святого Патрика?
— Тиффа, прошу тебя, усни уже наконец, — простонал Уилсон голосом похожим на голос одного из своих студентов.
— Элис только-только исполнилось восемнадцать. Она окончила школу и хотела устроить себе незабываемый отдых. Я тогда уже не жила дома. Мне было 22, и я работала в небольшой лондонской галерее, но каждый год мы всей семьей неизменно отправлялись в отпуск. Мы выбирались куда-нибудь на пару недель, обычно это были теплые страны, где папа мог немного отдохнуть. Мы с Элис хотели поехать на юг Франции, а папа был не против присоединиться к нам. Но маленький Дарси был другого мнения. Он хотел поехать в Ирландию — холодную, дождливую и ветреную, в общем, такую же, как Манчестер в это время года. А все почему? Потому что не по годам умный мальчик только что прочитал книгу о святом Патрике. Мама, конечно же, сочла идею блестящей, и все мы в итоге вынуждены были взбираться на чертову гору в резиновых сапогах и брошюрами в руках.
Я хихикнула и бросила взгляд на беднягу Уилсона.
— Святой Патрик был классным, — пожал плечами он, ухмыльнувшись.
— Ну вот! Начинается! — скорбно простонала Тиффа.
— В четырнадцать лет он был похищен из дома, связан и увезен на корабле в Ирландию, где пробыл в рабстве до двадцати одного года. Затем ему удалось бежать, сесть на корабль, даже несмотря на то, что у него не было ничего, кроме одежды, и вернуться в Англию, что само по себе настоящее чудо. Его семья была вне себя от счастья, когда это произошло. Семья Патрика была довольно обеспеченной и образованной, поэтому он мог бы жить в достатке. Однако Ирландия никак не выходила у него из головы. Она часто снилась ему. И в этих снах Господь обращался к Патрику, прося вернуться в Ирландию для служения людям… в итоге так он и поступил. — Уилсон в восхищении покачал головой, словно история все еще вела его.
А я-то думала, что святой Патрик — это ирландский лепрекон. Я никогда не думала о нем как о реальном человеке. Или о реальном святом. Для меня это был просто праздник.
— И сколько вам было лет, когда вы открыли для себя святого Патрика? — поддразнила его я.
— Двенадцать! Ему было всего двенадцать, черт его дери! — сообщила Тиффа с заднего сидения, вызвав взрыв смеха. — Когда Дарси родился, то был одет в маленький галстук-бабочку и подтяжки.
— Подтяжки? — фыркнула я.
— Подтяжки, — сухо подтвердил Уилсон.
— Он всегда был настоящим ботаником, — усмехнулась Тиффа. — Именно поэтому, дорогая Блу, сейчас он такой умный. И замечательный.
— Даже не думай теперь ко мне подлизываться, Тифф, — улыбнулся Уилсон, ловя взгляд сестры в зеркале заднего вида.
— Ладно. Не буду. А ты знаешь о том, что он хотел стать врачом, Блу?
— Тиффа! — простонал Уилсон.
— Да, знаю. — Я похлопала историка по плечу.
— При этом это бы не составило для него труда. Он во всем был молодцом. Папа видел, как он умен, и решил, что Дарси просто обязан стать «служителем медицины», как его отец, как отец его отца. Однако Дарси был прилежен во всем, что касалось науки, правда, милый?
Уилсон только вздохнул и покачал головой.
— Дарси все время ходил, уткнувшись носом в книгу. Он знал кучу слов и всегда вставлял их к месту, во всяком случае, мне так кажется. Он любил историю, литературу, поэзию.
— Вы слышали, как он цитирует Данте? — перебила я.
Уилсон впился в меня взглядом.
— Какой же любимой поэмой вы с нами поделились… о гарпиях, по-моему? — спросила я.
Уилсон порылся в памяти и воспроизвел несколько строк.
Тиффа простонала:
— Это ужасно!
— Я тоже так подумала, — засмеялась я. — Но я все равно не смогла этого забыть. В результате была создана скульптура «Женщина-птица».
— Так вот, что послужило для тебя вдохновением? — спросил Уилсон с нотками удивления в голосе.
— Ваши уроки довольно часто служили вдохновением для создания моих работ.
— И как много скульптур ты создала благодаря им?
— Считая Арку? — Я посчитала в уме. — Десять. Пару из них Тиффа купила первый раз в кафе.
Тиффа с Уилсоном, казалось, были поражены, а в машине впервые за все время воцарилась тишина. Я почувствовала себя неловко, не зная, что обозначает это молчание.
— Блу, — первым дар речи вернулся к Тиффе. — Блу, я должна увидеть их все. Мы должны организовать огромную выставку со всеми твоими скульптурами. Это будет замечательно!
Мои щеки запылали, и я уставилась на свои руки, не желая, чтобы кто-то видел мою радость.
— Некоторые из них уже купили, но вы можете увидеть остальные.
