— Тогда я останусь. — Он взял меня за руку и крепко сжал. Его ладонь была большой и холодной, а на кончиках пальцев чувствовались мозоли. Мое облегчение было настолько сильным, что я рисковала потерять самообладание. Я обвила его обеими руками и благодарно обняла. Через несколько минут я почувствовала новую волну давления и боли.
Глава 21
Глубина
Приставленная ко мне медсестра то появлялась, то исчезала. Уилсон сидел у изголовья моей кровати, памятуя о моей застенчивости. Его взгляд был прикован к моему лицу, пока сестра осматривала меня и сообщала, что матка раскрылась на пять сантиметров, затем на шесть, затем на шесть с половиной. А потом все остановилось.
— Вы можете встать и пройтись немного? Иногда это помогает, — предложила она через час, когда стало ясно, что схватки не учащаются. Мне не хотелось ходить. Мне хотелось спать. И вообще отменить все это мероприятие.
— Давай, Блу. Я помогу тебе. Обопрись на меня. — Уилсон помог мне сесть и с помощью сестры облачиться в еще один больничный халат с завязками спереди. А потом мы стали ходить из одного конца коридора в другой, где я едва могла переставлять свои облаченные в больничные тапочки ноги, чтобы поспеть за Уилсоном. Когда боль становилась настолько невыносимой, что не позволяла двигаться, а ноги начинали дрожать от напряжения, едва удерживая меня в вертикальном положении, Уилсон заключал меня в свои объятия и клал мою голову себе на грудь, что-то нежно говоря, словно обнимать меня было для него самой естественной вещью в мире. И это действительно было так. Мои руки вцепились в его предплечья, я дрожала, стонала и без конца благодарила его. Когда боль отступала, и я восстанавливала дыхание, мы возобновляли свой путь, но стоило подступить новому приступу, я тут же снова повисала на Уилсоне.
— Расскажи мне историю, Уилсон. Можешь даже процитировать длинный скучный английский фолиант.
— Ух ты! Фолиант? Выучили новое слово, Ичхоук? — Уилсон крепко обнял меня, так как я стала на него заваливаться.
— Думаю, это вы научили меня, мистер Словарь. — Я старалась не поддаваться боли, пронизывающей меня насквозь.
— Как насчет
Я почувствовала, как дрожит от смеха его грудь под моей щекой.
— Хм-м, нам нужно что-нибудь реалистичное и депрессивное. Так, посмотрим… что тут у нас… как насчет
— «Айвенго»? Звучит, как русское порно, — устало пискнула я. Уилсон снова засмеялся, заглушая стон. Он так заботился обо мне и выглядел не менее измотанным, чем я.
— Может быть, я расскажу тебе историю? — предложила я, выпутываясь из его объятий и чувствуя, как боль отступает. — Это моя любимая история. Я не раз умоляла Джимми рассказать мне ее.
— Хорошо. Давай вернемся в родильную палату и проверим пошла ли прогулка тебе на пользу.
— Это история о Ваупи.
— О каком-каком пи-пи?
— Очень смешно, Уилсон. Ладно. Я не стану упоминать индийское имя. Это история о Белом Ястребе — выдающимся охотнике — и о Звездной деве. Однажды Белый Ястреб вышел из леса во время охоты и увидел на поляне загадочный круг. Он притаился на краю опушки и стал наблюдать, гадая, кто оставил этот странный знак.
— Ого! Да мы сейчас узнаем тайну кругов на кукурузных полях, — снова перебил меня Уилсон.
— Эй! Тут только я имею право шутить. Так что цыц! Я должна рассказать тебе эту историю до того, как утрачу способность говорить. — Я смерила его долгим взглядом, и он сделал вид, будто застегивает рот на молнию. — Через некоторое время Белый Ястреб увидел, как с небес на землю опускается огромная плетеная корзина. Из нее выбралось двенадцать прекрасных девушек, которые принялись танцевать в круге. И хотя все девицы были хороши, одна из них была всех юнее и всех прекрасней, и Белый Ястреб моментально влюбился в нее. Он выбежал из укрытия, стремясь поймать красавицу, но девушки закричали и бросились обратно к корзине, которая тут же стала подниматься вверх до тех пор, пока не скрылась среди звезд. Эта история повторилась трижды. Белый Ястреб не мог ни есть, ни спать. Все его мысли были сосредоточены на прекрасной Звездной деве, в которую он был влюблен. Наконец, он разработал план. — Я коснулась ладонью губ Уилсона, заметив, что он хочет что-то сказать. — Он ведь был могучим, так? — Уилсон кивнул, в его глазах светился интерес. Мы вернулись в палату, и Уилсон помог мне устроиться на краю постели. Я осталась в сидячем положении, цепляясь за него и чувствуя, как мои внутренности начинают медленно сжиматься, пока я сдерживаю слезы. Я силилась продолжить рассказ, схватив Уилсона за руки, так как схватки становились невыносимыми.
— Он… ждал, — задохнулась я, делая паузы между словами, — пока сестры звезды… не спустятся на землю снова. Он знал… что они не… испугаются маленькой мышки.
