Он плотно прикрыл за собой дверь, чтобы позвонить, но буря в гостиной их загородного дома была настолько сильной, что ее отголоски достигали даже веранды.
Тина настороженно угукнула, не до конца понимая, как следует реагировать на то, что она сейчас слышала. По всему выходило, что Эйдан оказался в самом эпицентре скандала, и это заставляло ее вспомнить о больном Натане, которому такой накал страстей на пользу точно не пойдет.
Эйдан скомканно, не вдаваясь в подробности, объяснил, что вынужден был днем оставить кузена одного и поехать домой по семейным обстоятельствам.
– Натан уверял, что он в порядке и сможет сам о себе позаботиться, – говорил Эйдан, будто оправдываясь. – А я… мне нужно было ехать. Отец в командировке, в другой стране, некому было приглядеть за мамой и Шерон. Я оставил его одного. И сейчас он не отвечает на звонки и не читает сообщения. Нужно проверить все ли с ним в порядке, но я не могу оставить их тут одних без присмотра.
– И ты хочешь, чтобы это сделала я? – уточнила Тина, начиная волноваться из-за неуверенного тона Эйдана. Получив от него подтверждение, она уверенно сказала: – Без проблем. Куда ехать?
Наскоро нацарапав адрес в отрывном блокноте, предназначенном для составления списков покупок, Тина пообещала, что позвонит, как только доберется.
– Код от двери пришлю в сообщении.
– И ты правда так просто готов дать ключ от квартиры, где лежит твой больной, беспомощный кузен, постороннему человеку? – весело спросила Тина, стягивая кожаную куртку с вешалки. Новенькой, недавно прибитой ею собственноручно. Старая после встречи с похитителями оказалась непригодна к использованию. – А что, если я воспользуюсь ситуацией и сотворю с ним что-нибудь противозаконное?
– О, пожалуйста, делай всё, что захочешь, – разрешил Эйдан. В голосе его слышалась улыбка. – Но сначала позвони мне. Я должен знать, что он в порядке.
– Заметано.
Отключившись, она обернулась к пустой стене, где какое-то время назад висело зеркало. Оно тоже стало жертвой похитителей, и порой его осколки Тина все еще находила в труднодоступных местах квартиры. Замену зеркалу она пока не нашла и сумела в полной мере оценить, как же тяжело ей принимать даже такие мелкие перемены.
Тина спешила, и, столкнувшись на лестнице с соседкой, сначала пролетела мимо, быстро поздоровавшись. Но вспомнив про особенные таланты женщины, замедлилась, а потом и вовсе остановилась и обернулась.
– Можно, я задам один вопрос?
Соседка остановилась и благожелательно улыбнулась. Она была прирожденной сплетницей и гордо несла это бремя вот уже сорок лет, успев поучаствовать во множестве сюжетов. И отвечать на вопросы очень любила.
– Конечно, дорогая. Что ты хочешь узнать?
– Возможно, в последнее время вы видели кого-нибудь подозрительного перед моей квартирой? Или просто на территории жилого комплекса? – с замиранием сердца спросила Тина.
Соседка всерьез задумалась.
– Был странный парнишка, но он, как выяснилось, рекламные листовки разносил. Больше никого не припомню, – она внимательно присмотрелась к Тине. – А что такое? Неужели что-то стряслось?
– Нет, просто в последнее время под дверью подарки нахожу, вот думала, может, вы видели, кто их оставляет.
Эта полуправда вполне удовлетворила соседку.
– Слышала-слышала, что у тебя ухажер появился. Так выходит, и ты не знаешь, кто это?
Тина отрицательно покачала головой. Она не боялась касаться этой темы, потому что понимала: о странных подарках, что начали появляться перед ее квартирой на прошлой неделе, непременно уже было известно и соседке, и всем жителям дома. Это не смогло бы остаться тайной даже в обычном мире. А здесь, когда рядом с Тиной жила профессиональная сплетница – и подавно.
Но ее удивило то, что соседка, судя по реакции, ничего не знала о приступе истерики сталкера. Никто не видел растерзанные подарки и приколоченного к двери медведя. И конверт с фотографиями тоже сумел избежать чужого внимания.
– Если еще увидите кого-то незнакомого, расскажите, пожалуйста, мне, – попросила Тина.
Она чувствовала себя проигравшей. Такая феноменальная изворотливость сталкера могла быть просто его особенной способностью. Но еще это могло значить, что Тина угодила в какой-то сумасшедший сюжет, который теперь укрывал ее преследователя от преждевременного разоблачения.
Медленно бредя по освещенным фонарями улицам к станции метро, Тина особенно остро ощущала свое одиночество. Ей не с кем было поделиться своими подозрениями. Не у кого было попросить совета или узнать другую точку зрения.
У нее были друзья, даже какие-то робкие зарождающиеся отношения. Тине было на кого положиться, были люди, готовые подставить плечо, но в то же время не было совершенно никого.
То, о чем она могла бы рассказать, ее не пугало. Но этот невыразимый, отчаянный ужас, который порой накатывал на Тину в моменты, когда она особенно остро осознавала, что в этом мире она живет всего лишь второй год и мир этот совсем ненормальный, разделить ей было не с кем.
