О том, какой эффект ее вид может произвести, она задумалась лишь, когда вышла в коридор и встретилась взглядом с Натаном. Он вновь укутался в плед и сидел на полу напротив ванной.
И увидев Тину, закашлялся.
Сразу поняв, что произошло, она присела на корточки рядом с ним и, поглаживая по спине, ворчливо спросила:
– Весело? Ты ведь надо мной посмеяться хотел, да? Ну и как тебе расплата?
Натан крепко зажал рот ладонью и никак не мог подавить хриплый, надсадный кашель, становившийся все страшнее.
И Тина начала беспокоиться.
– Эй, ты только не умирай, ладно? Как я Эйдану это все объясню?
Через некоторое время он все же смог справиться с приступом, а Тина так и продолжала гладить его по спине.
– Ну и чего это ты тут сидишь? – озабоченно спросила она.
– Было неспокойно в любом другом месте. Начинало казаться, что ты мне приснилась.
Обезоруживающе честное признание Натана на несколько мгновений лишило ее дара речи. Ладонь замерла на его плече. Тина не понимала, как себя вести, бездумно глядя на мягкий плед кофейного цвета под пальцами, она кашлянула.
Романтические сюжеты этого мира начинали ее пугать. Тина понимала, как реагировать на агрессию, враждебность, презрение или равнодушие, но что делать с откровенной симпатией, еще не разобралась.
Она чувствовала себя беспомощной под усталым, но все равно теплым взглядом.
– Тоже мне беда, – проворчала Тина, стараясь скрыть смущение. – Разве это причина так небрежно относиться к своему здоровью?.. Ну чего смотришь, поднимайся.
Натан тяжело опирался на нее и с трудом встал на ноги.
Продолжая крепко удерживать его за предплечья, Тина тяжело вздохнула, чувствуя, как горячие ладони обняли ее локти.
– И куда тебя тащить? В спальню или в гостиную? – нахмурилась она.
Натан молча качнул головой вправо, делая выбор за нее.
В гостиной все так же негромко работал телевизор. Проигнорировав диван, Натан побрел за Тиной в сторону кухни и с интересом смотрел на мокрый бесформенный бумажный ком, из-за которого на столешнице уже образовалась приличная лужа.
– Что это?
– Каша, – Тина достала один пластиковый контейнер, а следом за ним второй. – И куриный суп. Я не знала, что ты любишь, поэтому взяла оба варианта еды для больного. Но все уже остыло…
Натан порывался разогреть самостоятельно, но встретил яростный отпор и вынужден был отступить.
– Все необходимое в нижнем левом ящике.
На чужой, незнакомой кухне Тина чувствовала себя неуверенно, но старалась этого не показывать. Натан предупредительно руководил ее действиями, подсказывая, что и где следует искать, раньше, чем она успевала задать вопрос.
– Тебе разве можно вот так бродить? – спросила Тина с сомнением, обернувшись к нему. – Кажется, больным положен постельный режим.
– Все хорошо, – быстро сказал он.
– Ты поэтому шатаешься?
На этот раз ответил Натан с задержкой.
– Голова немного кружится.
Тина позабыла о супе, разогревавшемся на плите, и подошла к нему, чтобы проверить температуру. Коснулась его лба ладонью. Натан предупредительно склонился, чтобы ей было удобно, и чуть не завалился вперед, опасно качнувшись.
– Ого, да ты горячий, как печка, – пробормотала она, скользнув ниже и на мгновение прижав ладонь к обжигающе горячей щеке. Тина собиралась отнять руку, пораженная температурой его тела, но Натан накрыл ее ладонь своей, крепче прижимая к коже, и прикрыл глаза.
– Ты прохладная.
– Ну… не могу этого отрицать. Рядом с тобой сейчас даже раскаленная плита будет казаться едва теплой, – растерянно призналась Тина. – Неплохо было бы проверить температуру…
Через несколько минут на обеденном столе уже стояли миски с кашей и супом, Тина разливала чай по чашкам, а Натан был насильно посажен за стол с градусником во рту.
Найдя банку с медом в одном из шкафчиков, Тина издала победный возглас и с подозрением обернулась к Натану.
– У тебя ведь нет аллергии на мед? Или чего-то в этом роде?
– Я могу есть всё что угодно, – неразборчиво признался он.
– О, я тоже, – доверительно сообщила Тина.
– Кроме острого, – уточнил Натан.
– Острое тоже могу, но это будет мучительно, невкусно и неприятно. Но могу.
Услышав тихий смешок, она обрадовалась, хотя при всем желании не смогла бы объяснить, почему.
Спохватившись, Тина проверила его температуру и ненадолго потеряла дар речи.
– И это Эйдан назвал «идет на поправку»? – возмутилась она. Градусник утверждал, что Натан сейчас горячий на сорок градусов, и Тина не видела причин этому не верить. – А ты? Как ты в таком состоянии вообще ходишь? Разве тебе не следует сейчас лежать при смерти и требовать нотариуса, чтобы написать завещание?
Натан хрипло хохотнул. Больной и обессиленный, он хуже контролировал эмоции и выглядел более живым, чем обычно.
– Теперь я верю, что ты давно не болела. Со мной всё в порядке, просто выпью жаропонижающее. Это всё моя вина. Утром я и правда чувствовал себя значительно лучше. Просто…
Они вместе посмотрели на фотографии, всё еще лежавшие на диване. Тина успела о них почти забыть, а сейчас злилась на сталкера с удвоенной силой.
– Нет, руки ему я точно поотрываю, – решила Тина.
