Кристина постепенно примирялась с тем, что на тихую и спокойную жизнь она может больше не рассчитывать. Намеревалась как-то научиться проще относиться к происходящему, чтобы избежать повторения приступов.
Но когда она увидела Томаса на площади за воротами университета, не смогла легко это принять.
– Томас. – прошипела она.
Уловив в ее голосе злость, Натан успел перехватить ее раньше, чем Тина рванула к парню.
– Держи себя в руках. – шепнул он ей в волосы.
– Я спокойна. Совершенно спокойна. Просто хочу поздороваться и посмотреть ему в глаза, – глухо сказала Тина, не вырываясь из рук Натана.
– Уверена?
Несса, единственная из них еще не знала о несчастье, постигшем квартиру Кристины, и не понимала, что на нее нашло. Нессе Томас не понравился с самого начала, хотя она и не могла объяснить, почему именно. Но Тина всегда старалась быть с ним дружелюбной, и такая резкая перемена в ее отношении к парню казалась очень странной.
– А что случилось? – негромко спросила Несса у Эйдана.
– Не сейчас. – мягко улыбнулся он и кивнул на Кристину. – Она сама тебе все расскажет.
Натан терпеливо ждал ответ от Кристины.
А она не торопилась. Серьезно задумалась и неохотно призналась:
– Ладно… Скорее всего, я оторву ему голову, как только смогу дотянуться. Пойдем отсюда.
Но было уже поздно. Томас заметил ее, и сам бросился в объятия неминуемой смерти.
– Кристина! – На его лице застыла напряженная улыбка. Взгляд остановился на руке Натана, продолжавшего обнимать Кристину. Он держал ее, чтобы та не наделала глупостей, но откуда Томасу было об этом знать?
Радость от встречи отравила ревность. А следом за ней пришла злость. Он злился на Кристину и все больше уверялся в том, что она с ним играет. Злился на Натана, нагло посягавшего на жемчужину его коллекции. И сильнее всего в этот момент Томас злился на Барни, решительно отказавшегося участвовать в плане по завершению коллекции.
Находящемуся в розыске преступнику не хотелось впутываться в сомнительные дела и рисковать свободой. Томас же, уверенный, что смог бы легко заманить Кристину к себе домой, не понимал такой бессмысленной предосторожности.
Какая разница, узнает она его лицо или нет, если после того, как Томас закончит, не посмеет ничего никому рассказать? Он сумел уйти от полиции, не получил наказания и был уверен, что это позволяло ему считать себя самым талантливым сталкером.
А у самого талантливого сталкера должна быть самая невероятная коллекция.
И сейчас, видя, как драгоценность его коллекции трогает кто-то другой, Томасу приходилось сдерживать гнев. Делать это было не так уж сложно. Несмотря на всю свою ненависть, Томас опасался Натана. Особенно когда тот смотрел этим тяжелым, зловещим взглядом.
Когда они уходили, Несса несколько раз обернулась на Томаса. Не могла удержаться, чтобы не проверить, правда ли у него такое страшное выражение лица, как ей показалось.
– Несса, – мягко позвал Эйдан, – неужели он настолько тебе интересен?
– Вот еще, – передернула плечами она и поспешила к Тине, которую Натан увлекал все дальше от Томаса. – Этот парень что-то сделал?
– Ага, – Тина странно улыбнулась. – Пробрался в мою квартиру и натворил там всякого.
– ЧТО?!
Тина всё рассказала, хотя некоторые детали предпочла опустить, чтобы не слишком шокировать Ванессу. А после с интересом слушала разъяренную и устрашающе кровожадную подругу…
Через десять минут, когда Несса выдала все свои мысли насчет справедливого наказания для Томаса, в самой безобидной из которых фигурировал электрошокер, повисла потрясенная тишина.
Первой в себя пришла Тина. Кашлянула, скрывая смешок, – она видела, как округлялись глаза студентов, проходивших мимо, когда до них долетали обрывки фантазий Нессы, и это не могло оставить ее равнодушной.
В сложившейся ситуации оставаться невозмутимым удавалось только Натану. Он больше не обнимал Тину за плечи, но успокаивающе прикасался к спине между лопаток, и от его ладони даже сквозь плотное пальто и толстый свитер по телу разливалось тепло.
– А как же «насилие – это не выход»? – спросила Тина, припоминая Нессе ее же слова, когда они искали курилку, чтобы поговорить с Эдгаром.
Тина тогда была очень зла из-за синяков на лице Джоан и выглядела довольно угрожающе, чтобы заставить Нессу сказать что-то настолько банальное.
– Какие глупости. Негодяи должны страдать! – ее негодование было искренним и оттого особенно милым.
Не сдержавшись, Тина все же рассмеялась, ощущая головокружительное облегчение. Было радостно понимать, что для кого-то ее проблемы тоже кажутся очень важными. Это позволяло отчетливее ощущать собственную ценность.
Больше всех неожиданной кровожадностью Нессы оказался шокирован Эйдан.
Привыкший планировать будущее на годы вперед, он задался беспокойным вопросом: все ли будет в порядке с их ребенком, если ему передастся безжалостность Нессы и его взрывное расстройство?
Вот только спросить об этом было некого.
Все, что ему оставалось, – проверить на практике, как все обернется.
