— Ничего, что я так, вечером? — спросила я, заходя.
— Вы же знаете — дверь родительского дома для вас всегда открыта. Несмотря на публичные заявления, — усмехнулся он, запирая калитку толстым стальным ключом, который затем аккуратно спрятал в нагрудный карман. Другое название мажордомов — хранители дверей, ключники. И, говоря откровенно, не зря они заслужили это имя.
Конечно, никакого заведения, обучающего ремеслу мажордомов, подобно академии магов, не существует. Отец рассказывал, что в его мире все дети сгоняются в большие здания, называемые «школами», там их делят на группы, муштруют, и вдалбливают в голову какой-то необходимый объем знаний. Варанг в первые годы своего правления тоже пытался провернуть нечто подобное, однако потерпел неудачу. Мещане и простолюдины посмотрели на эти «школы» и даже думать не стали о том, чтобы отдавать туда детей. Мол, а если по хозяйству надо будет чем помочь? А скотину пасти кто будет?
В общем, идея хорошая. Если б подданные империи, как говорит отец, мыслили бы прогрессивно… сам он, тем не менее, нанимал мне частных учителей. Есть у Рихарда Шнапса такая вот черта характера — в то время как об остальном населении он мыслит «прогрессивно» и «в общих чертах», то для себя и семьи всегда выберет самый выгодный путь, независимо от благосостояния государств и иных территорий.
Что бы я ни говорила о нем, все же он остается моим родным отцом. Не его вина, что я была незапланированным ребенком… когда мать появилась на пороге этого самого дома со свертком в руках, отец не стал выкручиваться и ловчить, а просто принял случившееся. Довольно стоически, если учесть, что ни о семье, ни о детях он и не думал в тот момент, хоть и был женат до того. Я подсознательно замечала, что на мою внешность он тоже реагирует болезненно, тем не менее, мало у кого был такой хороший отец. Он говорил то, что считал правильным, совершал хорошие поступки и даже дела вел по возможности честно.
Не помогло, пап. Но даже последний мой выбор ты принял, как должное.
Хотя в мой первый визит — уже после того, как мы угнали мою временно реквизированную шхуну — ты все же вымотал душу расспросами. Использовал свое право, так я считаю, и вовсе не сержусь.
Подошвы моих сапог отбивали нечастую дробь по каменной тропе. Йетельд идет немного впереди, неторопливо, а я не бегу стремглав, как делала это в детстве. Ну и, кроме того, на четыре его шага приходится три моих, вытянулась с колокольню высотой. Что удивительно, при крайне низкорослых родителях.
— Тави! Хэнш и'мзальме! — донесся радостный вопль слева. Я молниеносно повернула голову, чтобы обнаружить собственную мать, которая совсем не чинно и степенно неслась ко мне. Даже опустилась на колено, потому что по сравнению с ней я выгляжу, как саррус рядом с мардом.
Хэнш и'мзальме — это йрвайский язык. Точный перевод — «в радостной растерянности». На нем никто не говорит, кроме, как вы уже догадались, самих йрваев. И то, мама рассказывала, что у других племен есть некоторые особенности произношения или письма, пришедшие за многие сотни лет раздельной жизни в смертельно опасном лесу.
У йрваев очень забавная внешность. Серьезно, первое, что приходит на ум, когда видишь представителя данной расы — «забавный». Короткая шерсть всех оттенков от темно-бурого до белого, хотя встречается и рыжий, и, очень редко, черный. Лицо с подвижной мимикой, словно унаследованное от помеси кошки с человеком или хоббитом — почти незаметно выступающие вперед челюсти, огромные глаза традиционно желтого цвета, приплюснутый нос. Прямоходящие, без хвостов, женские фигуры заметно грациознее, чем мужские.
И самое главное — уши. Большие, длинные, шерстистые и остроконечные, почти в треть высоты всего существа. Символ расы, можно сказать. У мужчин, подобно Локстеду, вечно торчащие вверх, почти не меняющие положения и у женщин, что служат очень милым подспорьем для разговора. Они непрестанно двигают ими, задерживают под разными углами, прижимают. Такая подвижность служит йрвайкам дополнительным способом жестикуляции при разговоре или выражении своих чувств.
А еще она до сих пор ходит босиком, Тэйме из племени Поющей Скалы. Приличная леди и жена баронета Рихарда Шнапса. Данный факт только добавляет эксцентричности всей моей семье — чужак-отец, мать, которую нередко пытались обозвать «ручным зверьком». По крайней мере, до того момента, как ее супруг несколько раз очень недружелюбно брался за меч.
И я, публично изгнанная из рода Шнапсов, дабы не ставить под удар отцовское дело. Мое решение, собственно. Опасная преступница, капитан пиратской команды. Очень милая, если не злить… и не заглядывать под личину.
Сейчас я застыла, обняв ее, нежно поглаживая по спине. Как обычно, тонкое и короткое платье, других не признает — хотя различаются они очень сильно. Покрой, цвет, количество и качество материала. В самых простых копошится в саду, выращивая цветы и настоящие теджусские травы. Лекарственные, да. Не как в Роксомме, нет.
