Вместо того чтоб умиляться и пускать слюни, мать тут же перешла к делу. Сердито размяла пальцами прядь моих чернющих волос, сказала мелодично:
— Ты совсем не следишь за волосами, Тави. Знаешь же, как на них действует морская вода.
— Ма-ам, брось, — протянула я. — Я же и пресной мою, не деревенская девочка, чай. А что расчесываться иногда забываю — очень помогает созданному образу.
— Смотри, — усмехнулась она, отстранив меня, — к сорока годам будешь лысой.
— Зато еще восемнадцать побегаю как душе угодно. Столько всего можно натворить…
— Давай не будем про «натворить». Я к двадцати одному году…
— Давай не будем про то, что ты к двадцати одному году успела родить меня от мужчины другой расы, который был едва ли не вдвое старше тебя, — парировала я, пусть и слегка грубее, чем хотелось. Обычная семейная пикировка.
Да, мать значительно моложе. Разница между ними не то в четырнадцать, не то в пятнадцать лет, что само по себе совершенно непримечательно в мире, где люди живут по сто с гаком.
— Зато не становилась капитаном пиратской команды, — тепло улыбнулась Тэйме, прижав уши. — Пошли в дом, устроим чаепитие. И тортопоедание. Рих рассказывал о ваших похождениях, говорит, что «Телмьюнский вестник» издал большую серию статей о процветающем Рид Ойлеме и спасении короля.
Я тоскливо произнесла:
— Чед, чтоб ему провалиться. Теперь я должна его убить.
— Убить, убить… между прочим, о тебе там самую малость упомянуто. Как и обо всей вашей ватаге. Он долго с вами плавал, тот паренек? Сюда больше не заявлялся.
Растянув усмешку во всю широкую пасть, я сказала:
— Мама, я думаю, у него остались не слишком приятные воспоминания о гостеприимстве рода Шнапсов. Да и мне бы самой вести себя хоть немного разумно. Взяла, похитила человека только из личной прихоти… до сих пор не пойму, что за демон меня дернул тогда. Выходит, я ничем не отличаюсь от тех работорговцев из Аргентау.
— Странно, — заметила она, недоуменно дернув ухом. — О вашем путешествии мальчик отзывается в лучших красках. А что за работорговцы?
— Значит, на самом деле не все так плохо. Что до Аргентау, обязательно расскажу. В мире творится нечто очень странное, — подытожила я.
Отец сначала чуть трубку не съел — то ли от восторга, то ли от испуга. Затем, когда он откашлялся, а супруга долго колотила его по спине, последовала череда объятий и еще одна серия вопросов. Что, как, где, почему. Я, тем не менее, отказалась отвечать наотрез, прежде чем хорошенько вымоюсь с дороги и набью живот обещанным тортом.
Когда еще училась, от родителей получила в подарок большой ургахадский банный халат. Толстый, махровый, из дорогой и мягкой ткани феббс. К сожалению, он так и остался здесь — вы когда-нибудь видели пиратов в халате? Вот и я не видела. Даже капюшон расшили на мою необычную голову, но я им все равно не слишком пользовалась. Сейчас же с удовольствием завернулась, наскоро взлохматив мокрые волосы, прошла по паркетным деревяшкам до гостиной, где с наслаждением утонула в мягком кресле.
Нужно, кстати, перевезти его в Беккенберг. Что-то я не подумала о такой возможности, а стоило бы.
Давно этого не было. Всего вот этого — домашний уют, спокойствие, отсутствие забот насчет хозяйства, корабля, команды. Хоть и прошло только полгода с тех пор, как я последний раз была в Телмьюне, мне казалось, что пронеслись века, а то и целые эпохи. С благодарностью приняла большую чашку с мутно-коричневой жидкостью, отхлебнула. Да… пусть Тэйме и передала мне свои умения насчет варки зелий, чай я заваривать так не научусь никогда.
— Рассказывай, — потребовал отец, улыбаясь. Они смотрят на меня с умиленным выражением лица уже битый час, хотя я — то еще зрелище для созерцания.
— Да что уж там рассказывать, — пожала плечами я. — Пап, ты же читал творчество Чеда. Я еще не имела честь ознакомиться, но, бьюсь об заклад, половину он выдумал сам. Что касается ситуации на сегодняшний день… боюсь, она попадает в разряд «плачевных».
— Это еще почему? — нахмурился он, набивая новую порцию табака.
Вот как объяснить?
— Сначала все шло довольно неплохо. Ты получил мое письмо насчет флевилла?
— Да. Более того — груз уже ушел в Рид Ойлем. Вернешься, будешь рассекать на новой железной лошади.
— Значит, о замке и прочем вы и так знаете. Вот… а затем понеслось. Чуть не угробила всю команду, дралась с всамделишным демоном Ниста, чуть не сразилась с еще одним Искателем, завела друга, который практикует темные искусства и создание различных артефактов. А, ему прислуживает мертвец. Который при жизни завещал свое тело для нужд некромантии.
— Дочь как всегда, — с мудрым выражением лица, но чересчур ехидно заметила мать. Я только кивнула.
Подробный рассказ занял три четвертых торто-времени, если позволите так выразиться. Отец не охал и не ахал, на особо красноречивых фразах только покрепче сжимал зубами мундштук. Йрваи вообще растут в условиях постоянной опасности, поэтому мать только качала головой, но особого волнения не проявляла.
