— И как такое только получиться могло? В смысле, — он гоготнул, — это как-то не больно смахивает на естественный отбор. Организм, который сам себя убивает, когда проголодается.
Я посмотрел на иссохший труп с распростертыми крыльями и снова почувствовал уважение к погибшим на посту марсианам. В сознании вызревало нечто неопределенное, какая-то мысль, которую чувства посланника расценили как проблеск интуиции, готовой перерасти в знание.
— Да нет, это отбор, — слова появились сами собой. — Мощный стимул развития. Благодаря которому круче этих сукиных сынов в небе никого не осталось.
Мне показалось, что по лицу Тани Вардани проскользнула тень улыбки:
— Тебе пора издаваться, Ковач. При такой-то глубине интеллектуального прозрения.
Шнайдер ухмыльнулся.
— На самом деле, — в голосе археолога, разглядывающей мумифицированного марсианина, послышались лекторские интонации, — в настоящее время эволюционным обоснованием этого механизма принято считать поддержание гигиены в плотнонаселенных гнездовьях. Васвик и Лай, пара лет назад. До этого Гильдия считала его способом борьбы с кожными паразитами и инфекцией. Васвик и Лай не стали оспаривать эту точку зрения, они просто хотели пробиться повыше. Ну и, конечно, есть еще и всеобъемлющая концепция «крутейших в небе сукиных детей», которой придерживаются некоторые члены Гильдии, хотя их формулировки и уступают в элегантности твоим, Ковач.
Я отвесил поклон.
— Как думаешь, сможем ее оттуда снять? — поинтересовалась вслух Вардани, отступая, чтобы получше осмотреть кабели, на которых была подвешена рама.
— Ее?
— Угу. Это охранница гнездовья. Видишь шпору на крыле? Вот этот костяной выступ на задней стенке черепа? Воинская каста. А они, насколько нам известно, все были женского пола, — археолог снова окинула взглядом кабели. — Как считаешь, сможем мы с этим агрегатом управиться?
— Да почему бы нет, — я заговорил громче, обращаясь к стоявшим на другом конце платформы. — Цзян, рядом с тобой нет ничего смахивающего на лебедку?
Цзян посмотрел вверх и покачал головой.
— А рядом с тобой, Люк?
— Кстати, о сукиных детях, — пробормотал Шнайдер.
К нашей группе, сгрудившейся вокруг крылатого трупа, приближался Матиас Хэнд.
— Госпожа Вардани, я надеюсь, в отношении этой особи вы планировали ограничиться исключительно осмотром.
— Вообще говоря, — ответила археолог, — мы ищем способ ее снять. Вы имеете что-то против?
— Да, госпожа Вардани, имею. Этот корабль и все, что на нем находится, является собственностью «Мандрейк корпорейшн».
— До тех пор пока не запищал буй, не является. Так, во всяком случае, вы утверждали, чтобы затащить нас сюда.
Хэнд натянуто улыбнулся:
— Не стоит раздувать проблему на ровном месте, госпожа Вардани. Вам достаточно хорошо заплатили.
— Ах,
Вспыхнув от гнева, она отошла к краю платформы и остановилась, глядя прямо перед собой.
Я смерил менеджера взглядом:
— Хэнд, да что с тобой такое? Я же тебе вроде говорил, полегче с ней. Архитектура на тебя так действует, что ли?
Оставив его рядом с трупом, я подошел к Вардани. Она стояла, обхватив себя руками и опустив голову.
— Прыгать вниз собралась?
Она сердито фыркнула:
— Вот ведь говна кусок. Он бы и на райские врата налепил корпоративную голометку, если бы их нашел.
— Не уверен. К вере у него довольно трепетное отношение.
— Да ну? Что-то вера совсем не мешает его коммерческой деятельности.
— Ну, это же организованная религия.
Она снова фыркнула, но на этот раз и от смеха, и тело ее слегка расслабилось.
— Не знаю, чего я так разошлась. Я все равно не могу исследовать останки — у меня и инструментов-то с собой нет. Пусть себе висит, где висит. Кого все это вообще колышет?
Я с улыбкой положил руку ей на плечо.
— Тебя, — произнес я мягко.
Купол над нашими головами был прозрачным как для радиосигналов, так и для видимого спектра. Сунь прогнала базовые тесты на тех приборах, что у нее были при себе, после чего мы все отправились обратно к «Нагини», откуда вернулись с буем и тремя ящиками инструментов, которые могли пригодиться Сунь. В каждом зале мы помечали маршрут янтарными «улитками» и, к вящему огорчению Тани Вардани, иллюминиевой краской.
— Она смывается, — голосом, исполненным равнодушия, заверила ее Сунь.
Даже при помощи двух гравподъемников буксировка буя оказалась делом долгим, сложным и к тому же предельно раздражающим из-за пузырьково-хаотической структуры корабля. После того как мы сгрузили оборудование на краю платформы, на почтительном расстоянии от мумифицированных останков прежних обитателей, я почувствовал себя совершенно разбитым. Лекарства уже ничего не могли поделать с разрушительным воздействием радиации, бушующим в клетках.
