— Нет, я серьезно. Либо им пришлось срочно покинуть этот участок космоса, либо их кто-то уничтожил, либо они уничтожили друг друга. Они же бросили кучу вещей. Целые города вещей.
— Ну да. Город, Таня, с собой не унесешь. Естественно, его приходится оставлять. Но это ж гребаный звездолет. Что могло их вынудить его оставить?
— Оставили же они орбитальники вокруг Харлана.
— Орбитальники автоматизированы.
— Ну и? Здешние системы обслуживания тоже.
— Да, но устройство звездолета подразумевает наличие экипажа. Не надо быть археологом, чтобы это понять.
— Ковач, шел бы на «Нагини» и лег спать. Исследованием местности мы оба заниматься не в силах, а от твоих вопросов у меня голова болит.
— Думаю, причина скорее в радиации.
— Нет, я…
Наушник висевшей на моей груди гарнитуры ожил. Какое-то время я буравил его непонимающим взглядом, после чего наконец вдел в ухо.
— …просто ле… тут, — послышался возбужденный голос Вонгсават, обильно перемежаемый статическими помехами, — что бы ни… …чиной… непохоже, чт… умер от голо…
— Вонгсават, это Ковач. Погоди секунду. Давай помедленней и сначала.
— Я говорю, — произнесла пилот, тщательно артикулируя слова. — Чт… нашли… …ще одно тело. Чело… тело. Частичн… поврежд… причального до…..ции. И, похоже, чт… умер не сво… …мертью.
— Понял, выдвигаемся, — я с трудом поднялся, заставляя себя говорить медленно, чтобы у Вонгсават был хоть какой-то шанс разобрать мои слова сквозь помехи. — Повторяю. Скоро будем на месте. Соблюдайте осторожность, поглядывайте по сторонам и оставайтесь на месте. И на любой шорох открывайте огонь.
— Что? — спросила Вардани.
— Проблема.
Я окинул взглядом платформу, и неожиданно в памяти снова всплыли слова Сутьяди:
Сверху на нас смотрел пустым взглядом марсианин. Далекий, как ангел, и, как любой ангел, ничем не способный помочь.
Он лежал в одном из овальных туннелей еще где-то с километр в глубь корабля в вакуумном костюме, сохранился почти целиком… В голубом свете, исходящем от стен, было видно, что лицо под лицевой пластиной совсем ссохлось, но, похоже, не разложилось.
Я опустился на колени рядом с трупом:
— Не так плохо выглядит, учитывая обстоятельства.
— Стерильный воздух, — сказал Депре.
Он стоял с «санджетом» наготове, непрерывно осматривая пространство над нашими головами. В десяти метрах у входа в соседний зал-пузырь расхаживала взад и вперед Амели Вонгсават. По ее виду было понятно, что с оружием в руках она чувствует себя не так уверенно, как Депре.
— И антибактериальная защита, если это хоть сколько-нибудь приличный скафандр. Интересно. Баллон на треть полон. Не знаю, от чего этот человек умер, но явно не от удушья.
— В скафандре есть повреждения?
— Если и есть, я их не могу найти, — я опустился на пятки. — Бессмыслица какая-то. Здешний воздух пригоден для дыхания. Зачем мог понадобиться скафандр?
Депре пожал плечами:
— А зачем тем, что снаружи, понадобилось умирать в скафандрах за пределами нормальной атмосферы? Тут все одна сплошная бессмыслица. Я устал ломать голову.
— Наблюдаю движение, — бросила Амели Вонгсават.
Взяв в правую руку пистолет, я подошел к ней. Нижняя кромка входного отверстия отстояла от пола где-то на метр, раздвигалась в стороны и вверх, точно широкая улыбка, после чего постепенно снова начинала сужаться, заканчиваясь наконец аккуратной круглой макушкой. С каждой стороны метра два пространства, где можно укрыться, не считая нижней кромки, за которой тоже мог кто-то сидеть. Мечта снайпера.
Депре с поднятым «санджетом» встал слева. Я присел на корточки рядом с Вонгсават.
— Похоже, что-то упало, — пробормотала пилот. — Не в этом зале, а, возможно, в соседнем.
— Ясно.
Холодок нейрохимии пронизал тело, убыстряя пульс. Отрадно, что, невзирая на весь разрушительный эффект радиации, системы все еще работали. После долгой погони за призраками, битв с безликой колонией нанобов, тенями умерших — людей и не только — перспектива реальной схватки представлялась почти заманчивой.
Да даже без всякого «почти». От мысли об убийстве я испытывал приятную щекотку внизу живота.
Оторвав руку от ствола «санджета», Депре сделал знак.
На этот раз я тоже услышал — из соседнего зала донеслось тихое шарканье. Я достал второй интерфейсник и укрылся за нижней кромкой. Подготовка посланника выжала последнее напряжение из мускулов и перевела его в сжатые пружиной рефлексы, скрытые под внешним спокойствием.
В соседнем зале шевельнулась чья-то бледная тень. Задержав дыхание, я навел на нее прицел.
— Амели, ты тут?
Голос Шнайдера.
Мы с Вонгсават в унисон выдохнули. Она поднялась.
— Шнайдер? Ты чего творишь? Я ж практически тебя пристрелила.
— Ну ни хера себе дружеский прием, — в проеме входа предстал Шнайдер с небрежно закинутым за плечо «санджетом». — Мы тут спешим на помощь, а вы в знак признательности нам мозги собираетесь размазать по стенке.
