Потом он повел Густада показывать ему свои новые творения: Гаутама Будда, сидящий в позе лотоса под деревом Бодхи; Христос с учениками во время Тайной вечери; Картикея, бог доблести; Хаджи Али Дарга, прекрасная мечеть посреди моря[237]; базилика Богоматери Нагорной[238]; пророк Даниил в львином рву; Саи Баба[239]; Манаса, богиня змей; святой Франциск Ассизский, разговаривающий с птицами; Кришна с флейтой и Радха[240] с цветами; Вознесение и, наконец, Дустур Кукадару[241] и Дустур Мехерджи Рана[242].
Сегодня художник был далеко не так сдержан, как обычно: признался, что хочет сэкономить, чтобы купить новые рисовальные принадлежности.
– Отныне больше никаких мелков. Буду писать только маслом и эмалевыми красками. Прочными. Ничто их не испортит.
Потом он поведал Густаду краткую агиографию некоторых святых, например Хаджи Али, умершего во время совершения паломничества. Гроб с его земными останками таинственным образом переместился через Аравийское море обратно в Бомбей и оказался на скалистом утесе неподалеку от берега. Верующие возвели на этом месте мечеть с его саркофагом, а также дамбу, соединяющую утес с сушей, во время отлива по дамбе можно пройти к месту упокоения святого.
Рассказал он и о другом чудотворном месте – базилике Богоматери Нагорной. Кучка напуганных рыбаков, застигнутых свирепым штормом, была уверена, что все они утонут. Но появилась Пресвятая Непорочная Дева Мария и заверила их, что они спасутся, потому что она будет охранять их. А взамен они должны будут построить церковь на возвышенном месте в Бандре[243] и поставить в ней статую, которую вынесет на берег у подножия возвышенности. Рыбаки благополучно добрались до суши. На следующее утро, когда шторм утих, у самого берега плавала статуя Богородицы с младенцем Иисусом на руках.
Художник разворачивал перед Густадом истории одну за другой, и Густад слушал с большим интересом. Какой кладезь знаний, думал он. И помимо того, что стена превратилась в чистое место, благодаря священным образам она сама приобрела ореол святости.
Когда стало настолько темно, что ничего уже не было видно, Густад пошел во двор. Следом за ним в ворота вкатился «король дорог» инспектора Бамджи.
–
– При таком количестве святых и пророков на стене одно чудо совершить нетрудно.
– Отлично, командир, отлично! – сказал Бамджи. – Ты сделал эту стену засранцеотталкивающей. Но знаешь, не понимаю я ограниченного склада ума наших
– Догадываюсь, о ком ты.
– А, ладно, забудь о них. Много чести. Вместо того чтобы радоваться, что нет больше вони, нет москитов, нарушений общественного порядка, эти
– Так или иначе, – сказал Густад, – художник уже нарисовал Заратустру. А также Мехерджи Рану и Дустурджи Кукадару.
– Конечно, командир. Чем больше, тем лучше. Такая хорошая компания – прекрасный символ нашей светской страны. Вот так и должно быть. А эти
Инспектор Бамджи помахал Густаду и уехал. Густад отпер дверь и вошел домой, продолжая посмеиваться про себя. Рошан сидела на диване и рыдала.
– Не могу ее успокоить, – сказала Дильнаваз. – Такая глупая.
– У нее что-то болит? Что случилось? – Густад бросился к дивану и обнял дочь.
– Ничего не болит. Ее кукла пропала, вот и все.
– Что ты хочешь сказать? Как это пропала? Такая большая кукла? Это же не иголка и не пуговица.
– Мы не можем ее найти нигде в доме.
– Тогда так и скажи: ее украли. А то – пропала! – Он вытер Рошан слезы. – Где она была?
– На диване, она там сидела много дней.
–
– Я никогда не оставляю дверь открытой, – решительно начала было Дильнаваз, но тут же вспомнила свои метания между своей квартирой и квартирой мисс Кутпитьи.
– Не волнуйся, – сказал Густад дочке. – Мы ее найдем.
«Только вот где, хотел бы я знать, – беспомощно подумал он. – Тут нужно чудо вроде нашей стены. И почему чудеса и несчастья всегда ходят рука об руку?»
– Все деньги здесь. Можете пересчитать.
Гулям изобразил оскорбленность.
– Прошу вас, не говорите так, мистер Нобл. Я доверяю вам свою жизнь. Вы – друг Билибоя, а следовательно, и мой друг.
