Вскоре нас осталось пятеро, одна пара решила вернуться в город, Сашка их провожать пошел, а я вдруг поняла, что осталась наедине с Завьяловыми. Сашкина девушка изображала хозяйку, удалилась на кухню, по моему наблюдению, на нее вообще мало внимания обращали, кажется, Василиса пару раз даже имя ее перепутала, а никто этого не заметил, включая Емельянова. И вот, момент настал, самое время начать разговор о деле, хотя бы намекнуть. Я торопливо собиралась с мыслями, но больше приглядывалась к Василисе и ее мужу, ничего не могла с собой поделать. Внешне они совершенно друг другу не подходили. Она миленькая и аккуратненькая, на самом деле похожая на принцессу, ухоженная и изысканно одетая, а он — большой, угрюмый и, без сомнения, опасный. Гена Завьялов даже разговаривал, как в фильмах про бандитов — глухо и растягивая слова. А уж когда улыбался, у меня мурашки по спине бежали. Я смотрела на эту пару, видела, как Василиса мужа за руку держит, с какой теплотой в его лицо вглядывается, и для меня это было удивительно. Она вроде бы и не замечала его грозного вида, и уж точно не боялась, даже подзадоривала его, совершенно по-детски флиртуя с другим. И только однажды, я совершенно случайно перехватила взгляд Завьялова, и лишь завистливо вздохнула, подумав: вот везет же некоторым женщинам — на них мужья так смотрят. Даже когда они не в форме, чуть располневшие после родов, но если муж любит, значит, любит. Этого уже не отнять.
— Ну что? — спросил меня Сашка позже. Вытащил меня из гостиной на веранду, подальше ото всех, и принялся любопытствовать.
— Она совсем не такая, как о ней говорят. И, вроде бы, не стерва.
— Это все, что ты выяснила? Что Васька не стервозина?
— Я не так сказала!
— Тань, ты о деле поговорила?
— Я пыталась. Но это не совсем удобно, они же отдыхают, у них дома ребенок, они ночью не спали, а тут я, единственный свободный вечер порчу!
Емельянов присмотрелся ко мне более внимательно.
— Ты много выпила, да?
— Я похожа на пьяную?
— Немного. Ты когда пьяная, ты всех любишь и жалеешь. А сейчас ты жалеешь Генку, а это очень странно.
Я отвернулась от него, окинула беглым взглядом неухоженный сад.
— Хорошо, я сам поговорю.
— Не вмешивайся в мои дела, — попросила я. — У тебя, наверняка, своих полно.
— Это ты сейчас на что намекаешь?
— На твои дела, — терпеливо повторила я.
Сашка за моей спиной хмыкнул, кажется, разглядывал меня, а потом его позвали нежным голоском:
— Саша, ты мне поможешь?
В чем именно девушке нужна была помощь, я так и не узнала, Емельянов вернулся в дом, а я осталась в одиночестве, разглядывать кучу сухой травы на газоне.
— Можно вопрос задать?
Я обернулась, услышав голос Василисы, попросила себя собраться и с готовностью кивнула, решив, что она хочет что-то уточнить по моему проекту. Но спросила она совсем о другом.
— Как можно так удачно сбить человека, чтобы он потом еще решил помочь тебе и составить протекцию? — Василиса улыбалась, хотя, скорее посмеивалась, разглядывала меня.
А я пожала плечами.
— Я сделала ему искусственное дыхание. Рот в рот. Я умею.
— О-о, тогда мне все ясно. На такое Сашку можно поймать.
— Не сомневаюсь.
Она встала рядом со мной.
— А если серьезно? — И тут же заверила: — Простое любопытство.
Я секунду размышляла, после чего призналась:
— Я с ним спала, целую неделю. У нас был курортный роман. А потом я сбила его машиной, и так выяснилось, что мы из одного города.
Вася выразительно поджала губы, по всей видимости, скрывая улыбку, зато со спины раздался громовой хохот. Я даже слегка вздрогнула, а вот Василиса лишь укоризненно взглянула в сторону мужа. Тот же громогласно объявил:
— Оказывается, Емельянов джентльмен. Офигеть можно.
— Гена, будь добрее к людям.
— А я добр. Я за два года ему ничего не оторвал. Вот Татьяна тебе как раз и подтвердит. Да, Танюш?
Я моргнула в некоторой растерянности, хотела покраснеть, но передумала и просто отвернулась. Услышала звонкий шлепок, когда Василиса мужа по плечу стукнула.
Вскоре и Завьяловы домой засобирались. Василиса мужа буквально за шкирку вытащила из-за стола, и напомнила тому, что у них дома ребенок.
— Так она же с бабушкой!
Вася руку в бок уперла.
— Гена, я тебя сколько просила, не называть Нику бабушкой. Тем более при ней.
Емельянов пьяно рассмеялся, а я на этот смех вдруг среагировала, выпрямилась в кресле, в котором, оказывается, задремала; посмотрела за окно — темно, на часы — полночь почти, и принялась комнату оглядывать, не понимая, как я могла отключиться.
— Я пытаюсь мыслить логически, — проговорил Завьялов, который, как выяснилось, в состоянии опьянения, становился более разговорчивым. — Она жена твоего отца? Пугает меня тем, что она моя теща. Значит, бабушка.
— Ген, она беременная женщина.
Завьялов замер, поднявшись из-за стола. Кивнул после некоторого раздумья.
— Да, это странно.
Вася, смеясь, толкнула мужа в плечо.
— Пошли домой.
